Меж двух королей - Линдси Штрауб

К её удивлению, взгляд Аполлона смягчился.

— Я понимаю, что это не может быть легко для тебя.

Это было преуменьшением века. В этом не было ничего легкого. Никогда не было.

— Но твое нынешнее состояние неустойчиво, — продолжил он, и его голос мягко звучал в темноте. — Я сам едва вынес это за то короткое время, что хранил твои чувства. Я не знаю, как ты выживаешь с этим.

Тэмми знала. В ней уживались двое: василиск и человек. Вот как она выживала. Каждая её сторона любила кого-то своего. То, что для Аполлона было невыносимым, для неё было жизнью.

— Василиски не должны любить больше одного человека, — пробормотал он. — Мы делимся телами, но не сердцами.

Тэмми уже слышала это раньше. Она знала, что то, что с ней происходит — неправильно, что она давным-давно перешла черту. Но это не значило, что она могла с собой совладать. И не значило, что она могла это изменить.

— Это противоестественно — то, что сидит внутри тебя. Боюсь, это станет твоей погибелью.

Каспен когда-то назвал её своей погибелью. Как иронично, что Лео станет её собственной.

— Это разрушает твой разум, Темперанс.

Но Тэмми беспокоилась не о разуме. Это уже начало подтачивать её сердце, и, если всё пойдет так и дальше, неизвестно, насколько всё станет плохо.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Тэмми.

— Я клялся, что защищу тебя, — тихо сказал Аполлон. — Но я не могу защитить тебя от самой себя.

Тэмми кивнула, потому что, казалось, больше не могла говорить. Она в точности понимала, что он ей внушает. Если всё рухнет — если её любовь к Лео уничтожит её отношения с Каспеном — это будет целиком и полностью её вина. Никто, даже Аполлон, не сможет этого предотвратить, как бы он ни хотел.

Тэмми всегда знала факты; именно поэтому она так долго сопротивлялась Лео. Но здесь не было изящного решения. Если она не переспит с ним, он умрет. А если сделает это — Каспен убьет её. Разве такой исход можно назвать приемлемым? Тэмми влюбилась в обоих, и теперь их судьбы переплелись из-за этого.

Аполлон наклонился к ней, и на мгновение Тэмми подумала, что он её поцелует. Вместо этого он нежно коснулся губами её щеки и прошептал на ухо:

— Я не вынесу вида твоей смерти.

Несмотря на его жар, Тэмми почувствовала озноб. Она никогда не задумывалась о том, что будет чувствовать Аполлон. Для него эта боль будет ужасающей. Он почувствует не только горе, но и вину. Его роль в этом теперь была неоспорима. Меньше всего на свете она хотела, чтобы Аполлон видел её смерть, тем более — от рук собственного брата. Эта утрата ранила бы их обоих. Аполлон однажды сказал ей, что она не сможет их сломать. Но у Тэмми было предчувствие, что сможет.

Она только открыла рот, чтобы ответить, когда чей-то голос вклинился между ними:

— Тэмми?

Это был Каспен.

Глава 38

Какое-то мгновение все молчали. Это было похоже на зеркальное отражение той ночи, когда Каспен нашел их в гроте. Та ночь закончилась оргазмом. Тэмми почему-то сомневалась, что эта закончится так же.

— Тэмми, — снова позвал Каспен. Слово прозвучало нечетко, заплетающимся языком. Только тогда Тэмми заметила кубки в его руках. Он уже начал пить.

— Брат, — произнес Аполлон. — Остынь.

Тэмми удивленно приподняла брови. Она никогда раньше не слышала, чтобы Аполлон читал Каспену нотации. Глаза Каспена сузились.

— Не смей мне приказывать.

Воздух будто заледенел. Тэмми не могла понять, как всё так быстро приняло дурной оборот. Только что она разговаривала с Аполлоном, а в следующую секунду всё пошло наперекосяк.

— Что ты здесь делаешь с ней? — спросил Каспен.

Аполлон расправил плечи.

— Разве мне не позволено говорить с кем я пожелаю?

— Тебе незачем говорить с моей женой.

— Собственничество тебе не к лицу, Каспенон.

— Я не спрашивал твоего мнения на этот счет.

— Она не твоя вещь.

— Она моя.

И снова это утверждение — намек на то, что Тэмми принадлежит Каспену. Он говорил это много раз, и это всегда было правдой. Но не всей правдой. Она принадлежала Каспену, да. Но не только ему.

Взгляд Каспена скользнул к глазам Тэмми. Они становились черными.

— Если только… — медленно произнес он, ставя кубки на пол и скрещивая руки на груди. — Она не твоя.

Тэмми тоже скрестила руки.

— И что это должно значить?

— Я видел, что произошло на Турнире. Я видел, как ты колебалась.

У Тэмми всё внутри оборвалось. Как долго она простояла на арене, делая свой выбор? Она надеялась, что её минутный кризис не был очевиден. Но если Каспен это заметил, значит, заметили все.

— Я видел твоё колебание, — повторил он. — А теперь я нахожу тебя здесь, с ним.

Тэмми моргнула.

— О чем ты вообще говоришь?

— Ты любишь моего брата.

— Что? С чего ты это взял?

— Потому что это очевидно.

Тэмми чуть не рассмеялась. Ничто не могло быть менее очевидным.

— Я не люблю…

— Можешь признаться в этом, Тэмми. Мне не будет больно.

Тэмми смотрела на него, открыв рот. Конечно, это причинило бы ему боль. Но это не было правдой — ни в малейшей степени. Она не любила Аполлона. Она любила Лео, и это должно было стать гибелью для них всех.

— Я не люблю Аполлона, — отрезала она. Стоявший рядом Аполлон шевельнулся. Тэмми понятия не имела, задели ли его слова её чувства. Но его чувства сейчас волновали её меньше всего.

Челюсть Каспена сжалась.

— Не лги мне.

— Я никогда тебе не лгала.

— Ты лжешь прямо сейчас.

— Нет, — твердо сказала Тэмми. — Не лгу.

В последовавшей тишине они сверлили друг друга взглядами. Тэмми не понимала, почему это происходит. Это было нелепо. Каспен пошел по совершенно ложному следу — он всё истолковал неверно, сделал абсолютно ошибочные выводы. Но правда была куда страшнее. Влюбиться в брата Каспена было бы понятно — даже приемлемо. Каспен сам так говорил. Переметнуться от одного брата к другому было не просто социально допустимо, этого ожидали. Тэмми сама хотела бы любить Аполлона. Это упростило бы жизнь. Но она не любила его. И Аполлон это знал. И скоро узнает Каспен.

— Я не люблю Аполлона, — повторила она тихо, но твердо. Каждая клеточка её тела напряглась в предвкушении, когда она набралась смелости произнести то, что, как она знала, Каспену необходимо было услышать: — Я люблю Лео.

Воцарилась гробовая тишина.

В этой тишине Каспен смотрел на неё с любопытством, словно осознавая что-то