Меж двух королей - Линдси Штрауб

ним. Только сейчас Тэмми заметила, что та держит в руке кубок, похожий на кубок с эликсиром. Но в этой чаше была другая жидкость — та, которую Тэмми много раз видела в деревне, в бутылочках у младенцев. Женщина протянула его ей. Тэмми вопросительно посмотрела на Аделаиду.

— Она предлагает тебе священную субстанцию, — сказала Аделаида. — Высший символ жизни. Для нас нет ничего более святого. Как только ты выпьешь это, твое сердце сделает выбор.

Тэмми еще раз взглянула на Каспена.

— Это заставит тебя быть правдивой, — тихо добавила Аделаида. — Так что убедись, что ты готова.

Женщина кивнула Тэмми. Тэмми кивнула в ответ. Неужели её предчувствие вот-вот сбудется? Только Кора могла знать. Она взяла кубок, запрокинула голову и выпила.

Мгновенно она почувствовала толчок — физическое ощущение, будто её грудную клетку потянули в разные стороны. Она ощутила неоспоримое притяжение к Каспену — такое сильное, что стало почти больно от напряжения в ребрах. Это было похоже на то чувство, что она испытала в ночь перед началом тренировок. Каспен явился ей во сне, его присутствие было теплым и реальным, как пламя. Её тянуло к нему тогда, тянуло и сейчас — её тело само разворачивалось в его сторону.

Но Каспен был не единственным, кто её притягивал.

Что-то еще завладело вниманием её сердца: кто-то еще. Таким же сильным, как чувство к Каспену, было ощущение к тому, кого здесь даже не было.

Она любила их обоих. Всегда любила.

Тэмми с головой ушла в свою сторону василиска, концентрируясь только на чувствах к Каспену, заставляя их поглотить её. Она вспомнила ночь их встречи, как они раздевались друг перед другом; как она уже тогда знала, что их пути суждено пересечься. Она думала о его теле и о том, как оно идеально сочетается с её. Они подходили друг другу, как и должны подходить любовники.

Но этого было недостаточно.

Лео прокрался в её мысли, как делал это всегда. Она вспомнила его волосы, его смех, его золотые зубы. Представила, как его руки сжимают стакан с виски — так крепко, что проступают вены. Тэмми думала об их времени вместе, о том, как она влюблялась в него медленно, почти против воли. Но она влюбилась.

Темперанс, — раздался голос Аполлона. — Ты слишком долго медлишь. Что происходит?

Тэмми покачала головой. Говорить было слишком тяжело.

Этого не должно было случиться; её сердце не должно было звать двоих сразу. Турнир должен был заставить её выбрать — решить этот вопрос раз и навсегда. Вместо этого он раскалывал её пополам.

Это из-за человеческого короля?

Да. Но и из-за Каспена тоже.

Ты любишь его больше, чем моего брата?

Я люблю их обоих одинаково.

Это невозможно. Ты должна любить кого-то одного сильнее.

Но это было не так. Оба имели для неё равную ценность. Было невозможно сравнить их — сопоставить качества Лео с качествами Каспена.

Я не могу выбрать.

Ты должна.

Я не могу причинить боль Каспену.

Ты хочешь сказать, что выбираешь человеческого короля?

Она хотела обоих.

Это не просто ранит его. Это уничтожит его. Я знаю своего брата, Темперанс. Он не сможет жить без тебя.

Тэмми покачала головой. Она не могла этого осознать, не могла вообразить, что сотворит такое с Каспеном. Она перестанет любить Лео — она должна.

Но она не могла. Ни сейчас, ни когда-либо. Не тогда, когда его присутствие пропитывало каждое её действие, не тогда, когда он всегда был на первом плане в её мыслях — не тогда, когда она сама не хотела переставать его любить. Тэмми чувствовала, как «гребень» стягивает их вместе, принуждая её. Неважно, что она отослала его. Неважно, что он теперь с Эвелин. Её сердце звало его. Её сердце не желало покоряться.

Аполлон, пожалуйста. Помоги мне.

Ты должна выбрать, Темперанс.

Я не могу.

Ты должна.

НЕ МОГУ.

ТЫ ДОЛЖНА.

Но он просил невозможного. Даже арена, полная василисков, и давление турнира не могли изменить её чувств к человеческому королю. Тэмми скорее бы перестала дышать, чем любить Лео.

И, возможно, именно это и требовалось.

Это и так убивало её. Если Тэмми суждено было умереть, пусть это произойдет от её собственной руки. Всё бы решилось. Каспен оплакал бы её и жил дальше. Лео остался бы с Эвелин. Ей не пришлось бы быть ни с Роу, ни с Аполлоном, ни с кем-то еще. Жизнь пошла бы своим чередом без неё, и всем стало бы только лучше.

Она посмотрела на Каспена. Его разум был закрыт согласно правилам турнира. Но она всё равно попыталась достучаться до него, заставляя коридор между ними открыться. Его брови были нахмурены. Тэмми понимала его замешательство: Каспен понятия не имел, почему она медлит — он не знал о битве, бушующей в её сердце. Только Аполлон знал, что происходит. Он всё еще был здесь, в её мыслях. Тэмми нужно было его вытолкнуть.

Нет, Темперанс, не смей…

Она с грохотом обрушила барьер между ними, концентрируясь на импульсе, созревающем внутри. Если её человеческая сторона любила Лео — значит, именно её она и убьет. Она использует свою сторону василиска, чтобы уничтожить человеческую, чтобы выжечь ту часть себя, которая была «неверной». Тэмми закрыла глаза, приказывая себе убивать. Если она смогла «скрестить» себя, чтобы обрести силу, наверняка она могла сделать и обратное. Наверняка она могла уничтожить свою человеческую сущность прежде, чем та уничтожит её.

Аполлон яростно вломился в её разум, разрывая барьер, который она воздвигла, чтобы его не впускать. Он был силен — и так решителен. Его рев неодобрения разбил её концентрацию, заставляя услышать его крик:

Если ты не выберешь сама, это сделаю я!

Тэмми не поняла, что это значит. Она знала лишь, что в одну секунду всё было в порядке, а в следующую Аполлон коснулся её. И тогда нож пронзил её сердце.

Было чувство, будто что-то удалили — будто Аполлон забрал что-то у неё. То, что она чувствовала к Лео — её любовь — исчезло. Любовь осталась, но теперь она вся целиком принадлежала Каспену. В то же мгновение, как это случилось, всё существо Тэмми устремилось к Каспену. Ощущение было настолько мощным, что она тут же рухнула на колени, прижав руки к груди. Она выкрикнула его имя — вслух или про себя, она не знала.

Толпа взревела, и Тэмми поняла: всё кончено.

Сквозь шум до неё донесся голос Аделаиды:

— Поздравляю, Темперанс. Твое сердце сделало свой выбор.

Глава 37