Меж двух королей - Линдси Штрауб

ней. Аполлон обещал, что они не переспят, пока она сама не инициирует это. В этом он был похож на Лео: оба были людьми слова. Совсем не то, что Каспен, который нарушил бы любое обещание, если бы это помогло защитить Тэмми. Никто из них не был лучше другого; они просто были разными. Но сейчас это работало в пользу Аполлона.

Как долго ты заставишь меня ждать, Темперанс?

Ей нравилось, как он произносит её имя. Каспен всегда звал её Тэмми — он был единственным таким василиском. Но Аполлон всегда использовал полное имя, и почему-то, когда он произносил его, она чувствовала себя другим человеком.

Недолго.

Она уже сидела на нем верхом, обхватив его челюсть ладонями и целуя его. Ей было мало. Он на вкус был как персики, хурма и дозволенность. Наконец-то пришло время сделать это — прожить их общий момент. Руки Аполлона лежали на её ягодицах, направляя её.

Не теряя ни секунды, Тэмми соскользнула вниз, насаживаясь на его член.

Кора.

Это было всё, что он смог сказать, и это было всё, о чем могла думать Тэмми. Член Аполлона был как у его отца — необычайно толстый у основания — так что только когда он вошел в неё полностью, она ощутила всю мощь его ствола. Если бы она не была уже такой властной и готовой, ей могло бы быть больно. Вместо этого он стал именно тем, что было нужно, чтобы утолить глубокий, неизбежный зуд в её нутре — голод, требовавший пищи, жажду, которую мог унять только Аполлон.

Аполлон всегда был более «неотесанным», чем Каспен. В нем не было элегантности брата, не было его грации. Его душа была темнее, грубее и сложнее. Он научил её убивать. Это не мелочь. С ним Тэмми чувствовала себя в безопасности иначе, чем с Каспеном. Она могла доверить ему любой секрет, открыть любую свою часть — какой бы дурной та ни была — и он бы принял её. Было чувство защищенности в том, чтобы быть с кем-то, кто никогда от тебя не отвернется. Никакой поступок Тэмми не смог бы его отпугнуть. Аполлон не возводил её на тот пьедестал, на котором её держали Каспен и Лео; он не ждал от неё, что она будет «хорошей» всё время. Он позволял ей потакать тем сторонам её натуры, которые в этом нуждались. Аполлон чувствовал в Тэмми обоих: и хищника, и жертву. Это был уникальный опыт — уникальное состояние. Давать и брать. Прилив и отлив. Сила в ней соответствовала силе в нем, и это стало сюрпризом для них обоих.

Колени Тэмми впивались в песок, когда она ритмично двигала бедрами. Аполлон хвалил её, пока она объезжала его, шепча слова в её разум так, чтобы слышала только она:

Красивая девочка. Прекрасная, прекрасная девочка. Мой брат тебя не достоин. Не могу поверить, что он каждое утро просыпается рядом с тобой и входит в тебя, когда пожелает. Он должен трахать тебя каждую минуту каждого дня. Будь ты моей, я бы никогда не останавливался. Я бы поклонялся твоему лону до самой смерти. Я бы…

Тэмми продолжала скакать на нем, почти не слушая, сосредоточившись на том, как хорошо он ощущается внутри неё. Она хотела кончить; это желание копилось в ней еще со светловолосого василиска и теперь так и брызгало через край. Её толчки были быстрыми и отчаянными. Она едва держалась.

Тэмми послала ему видение — воспоминание об их времени в гроте. Она на коленях, его член у неё в горле.

Аполлон зарычал при виде этого, его ногти впились в неё так сильно, что выступила кровь.

Блять, Темперанс. Это была лучшая ночь в моей жизни. Я буду думать о ней каждый раз, когда возьму свой член в руку. Я представляю тебя перед собой, и это делает меня чертовски твердым. Я хочу, чтобы ты сделала это снова. Я хочу чувствовать твой рот на моем члене в ту секунду, когда просыпаюсь, и каждую ночь перед сном.

Они были единственными людьми во всем мире. Тэмми потеряла чувство времени и пространства. Её тело принадлежало ему, его — ей. Они использовали друг друга с безрассудным неистовством, толкаясь, сжимая, дергая и потягивая. Аполлон знал, что она не сломается; он знал, что она выдержит. Её тело было податливым и готовым для него — жаждущим, чтобы его прогнули.

Посмотри на себя на моем члене, Темперанс. Как идеально ты подходишь. Какая ты чертовски мокрая для меня.

Его толчки были резкими и быстрыми, под стать ему самому. Это было именно то, чего Тэмми хотела — что ей было нужно. Она ждала так долго, и вот наконец это случилось. Он был здесь. Аполлон удовлетворил в ней то, что ни Каспен, ни Лео никогда не могли удовлетворить. Тэмми хотела потерять контроль — подчиниться желанию — стать свободной. С Каспеном она должна была быть идеальной; для Лео — хорошей. Но Аполлону она была нужна не такой. Ему не требовалось от неё совершенства, добродетели или чего-то еще, чего ждали от неё мужчины, которых она любила. С Аполлоном не было правил. Тэмми могла делать с ним всё, что хотела — она могла отпустить себя.

Тебе нравится это, Темперанс? Нравится скакать на моем члене?

Тэмми нравилось. Но она не могла ответить. Она была слишком отвлечена всем происходящим — слишком поглощена физической стороной секса. Поэтому она ответила своим телом, показывая ему, как сильно ей это нравится — показывая ему, что в этот мимолетный момент она принадлежит ему. Они с Аполлоном были достойными противниками. Каждый раз, когда он брал власть в свои руки, она отбирала её обратно. Ей стоило лишь выгнуть шею, и он рычал. С ним всё было так просто.

Никакой её поступок не мог причинить ему боль — он был неуязвим. Никакое её слово не могло его оскорбить — он слышал вещи и похуже. Аполлон видел всё. У него были все женщины, все мужчины. На него было невозможно как-то повлиять. И чувствовать это было освобождением: знать, что ничто не может его пошатнуть. Тэмми слишком долго шла к этому выводу — к осознанию того, что он не был для неё «плохим». Что он вообще не был плохим.

Еще, — умоляла она.

Аполлон с размаху шлепнул её ладонью по ягодице — сильно. Так сильно, что Тэмми вскрикнула от неожиданности и боли.

Слишком?

Она покачала головой. Мало.

Он ударил её снова, сильнее и