Меж двух королей - Линдси Штрауб

он на неё действует; возможно, пришло время поддаться этому по-настоящему. После всех событий Турнира ей больше всего хотелось просто впасть в беспамятство.

— Да. — Тэмми поднялась на цыпочки и поцеловала его. — Пожалуйста.

— Очень хорошо. Не уходи. Я вернусь с эликсиром.

Мгновение спустя он исчез. Не успел он скрыться из виду, как кто-то произнес её имя:

— Темперанс.

Тэмми обернулась.

— Аполлон, — тихо сказала она. — Что ты сделал?

Последовало долгое молчание. Тэмми сдержала желание спросить снова; она знала, что он ответит. Это было слишком важно, чтобы не обсудить. Но Аполлон лишь бросил:

— Не здесь.

Тэмми не стала спорить. Она просто последовала за ним в коридор.

Аполлон повернулся к ней лицом.

— Я провел экстракцию.

— Экстракцию? — Это слово было чуждым для Тэмми. Оно звучало грубо. Почти по-медицински.

— Да.

— Но что это значит? Почему я чувствую себя такой…

— Пустой?

Она подняла на него взгляд.

— Да.

— Я забрал твою любовь к человеческому королю.

Тэмми моргнула.

— Забрал?

— Да.

— То есть она просто… исчезла?

— Я не говорил, что уничтожил её. Только то, что забрал её у тебя.

— Оу.

Тэмми было трудно уложить в голове тот факт, что её любовь к Лео — это нечто, что можно просто взять и вынуть. Но потом она вспомнила, как Каспен однажды приложил руку к её груди и забрал её желание — как василиски способны манипулировать эмоциями и удалять их по своей воле. Любовь — это ведь эмоция, верно? Нет причин, по которым её нельзя было бы забрать, как и всё остальное.

— Так вот почему я смогла выбрать Каспена?

— Да.

— И никто больше не знает, что я…?

— Любишь другого? — Он повернулся к ней, его глаза потемнели. — Нет. Не знают.

Тэмми уставилась на него.

— Не могу поверить, что ты сделал это для меня, — прошептала она.

— Это не постоянное решение, — отрезал Аполлон. — Чувство нужно вернуть. И быстро.

— Оу, — снова выдохнула Тэмми. Наступила пауза, и в этот момент она наполовину ожидала, что он вернет всё прямо сейчас. Но Аполлон смотрел на неё со странным выражением лица, будто только что что-то осознал.

— Что? — подтолкнула она его.

Он не ответил. Вместо этого он шагнул ближе, нахмурившись.

— Ты не говорила мне о глубине твоих чувств к нему.

— Прошу прощения? — Тэмми ведь сказала ему, что любит Лео. Это и была вся глубина её чувств.

— Ты не сказала мне, что ты наложила на него Печать. Или что вы еще не закрепили её близостью. Ты не сказала мне, что его жизнь висит на волоске.

Тэмми открыла рот от изумления.

— Откуда ты это знаешь?

Аполлон прижал руку к своей груди.

— Всё это здесь.

Она во все глаза смотрела на него. Он узнал всё это, просто забрав её любовь к Лео? Если бы она знала, что он это выяснит, она бы никогда не впустила его в свой разум. До сих пор это было только её бремя — тайна, последствия которой знала только она. Даже Аделаида, её самая близкая наперсница, не знала всей правды. Но теперь, когда Аполлон тоже это узнал, Тэмми почувствовала… облегчение. И в то же время страх. Что, если он расскажет Каспену? Но Аполлон этого не сделает. Пришло время, наконец, поверить, что он хочет лучшего для своего брата и для неё тоже. Аполлон был по-своему бескорыстен. Он прятался за фасадом безразличия, но в глубине души Аполлон заботился о Каспене и о своей семье. Он был яростным защитником — это было очевидно — и он совершил немыслимое, чтобы обеспечить победу Каспена. Он поставил чувства брата выше собственных — поступил самоотверженно. Такому человеку она могла доверять.

— Я должен вернуть это, Темперанс. У меня нет желания хранить в себе эту ложь.

Стыд залил её лицо краской. Когда он сформулировал это так, всё показалось гораздо хуже, чем было на самом деле. Но, возможно, Аполлон был прав. Возможно, всё и впрямь было хуже, чем Тэмми думала. Каждый миг, когда она хранила в себе любовь к Лео, приближал катастрофу. Аполлон не сможет забирать её эмоции каждый раз, когда они станут проблемой. Тэмми придется разобраться с этим лицом к лицу, иначе всё решат за неё.

— К тому же, — продолжил он, — я не смог бы удержать это, даже если бы захотел.

— Что будет, если ты оставишь это себе?

— Оно вырвется наружу, — просто ответил он.

Затем он приложил ладонь к её груди и закрыл глаза.

В отличие от того раза, когда он забирал её эмоции — резко и без предупреждения, — в этот раз они просачивались обратно в её грудь медленно, согревая, как треск камина. Казалось, в груди распускается цветок. Тэмми чувствовала, как лепестки раскрываются, тянутся в стороны, словно пальцы. Наконец её связь с Лео была восстановлена. Как только всё закончилось, Тэмми выдохнула. Любовь к нему могла причинять боль, но она же делала её целостной. Без неё она чувствовала себя совершенно неправильно, будто лишилась части себя. И в каком-то смысле так оно и было. Несмотря на то, что это чувство разрывало её на части, оно же было единственным, что удерживало её воедино. Без любви к Лео она теряла часть самой себя.

— Ты должна избавиться от этого, — тихо сказал Аполлон.

Но Тэмми не могла. Она уже пыталась разлюбить Лео. Ничто не могло быть более невозможным.

— Я не могу.

— Темперанс. — Он шагнул ближе. — Ты должна. Если ты закрепишь Печать близостью, твоя кровная связь разорвется, и Каспенон будет вынужден убить тебя. Он никогда себе этого не простит.

Тэмми покачала головой:

— Я не могу ему сказать.

— Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты разрываешь себя надвое.

Только когда он произнес это, Тэмми осознала, что это правда. Она жила с этими чувствами так долго, что почти забыла, каково это — быть без них. Она привыкла к ощущению, что её сердце находится в двух местах одновременно. Эта агония стала ей родной.

— Ты знаешь, что я чувствовал, когда забрал это у тебя? — тихо спросил Аполлон.

Тэмми покачала головой.

— Боль. Не любовь, Темперанс. Боль. Ты причиняешь себе вред, любя их обоих. Ты должна выбрать.

Слова Каспена вернулись к ней: «Придет время, когда тебе придется выбирать».

Но Тэмми не хотела выбирать. Она не могла. Она не была способна на это тогда и не стала способнее сейчас. Она стояла на перепутье, как и всегда, и никто не собирался её спасать. Это было невыносимо. Но это было её реальностью.

— Я не могу выбрать, —