Льдинка во Мраке - Лия Юмай

он действительно назван в честь алмаза, там может быть что-то ценное. А главное — туда вряд ли полез кто-то ещё. Брамс, вперёд, свети. И герцог… постарайтесь не собирать по пути никакие «образцы».

Герцог молча поплёлся за мной, бормоча под нос что-то о невеждах-обывателях, которым никогда не понять настоящих учёных.

Пройдя несколько ничем не приметных пещер, мы услышали звук, который выбивался из монотонного шума падающих капель и эха наших собственных шагов.

— Тише! Слышите? — Эрвилль остановил нас и приблизил ухо к стене. — Там словно сыпятся камни. Очень любопытно, может, это слуховые галлюцинации на фоне…

Герцог де Сатше не договорил: земля под ним вдруг зашевелилась. Камни приподнялись, отряхнулись от песка и пыли, и Эрвилль с выпученными глазами, расставил руки для баланса и поехал вперёд словно на железнодорожной платформе.

— Ваша светлость! — взвизгнул Брамс, отпрыгивая назад.

Я догнал Эрвилля и стащил его с живых камней, но в этот момент зашевелилось всё вокруг.

— Поразительно! — воскликнул Эрвилль, который ехал уже не стоя, а полулёжа, как и мы с Брансом. — Колония литофагов! Или, возможно, кремниевая форма жизни, о которой говорится в трактатах Алхимика Безликого! Они должны иметь коллективный разум!

Коллективный разум не заставил себя долго ждать. Когда тростью мне удалось выбить из-под нас большую часть живых камней, и мы поднялись на ноги, я впервые порадовался льду, которым оказалась покрыта часть свода и пол. Камни же стали резво собираться в большие груды и наступать.

Первая глыба, размером с бочонок, грохоча и зловеще поскрипывая, оторвалась от толпы соратников и покатилась на нас. Я оттолкнул Эрвилля в сторону, а сам прыгнул в другую. Камень пролетел между нами, разметая ледяную крошку.

— Невероятная кооперация на клеточном уровне! — не унимался Эрвилль, прижимаясь к стене. — Они должны общаться через вибрации!

— Меньше теории, больше интенсивных локомоторных движений, герцог! — рявкнул я, но путь к выходу уже перекрыла вторая груда, а истошный крик Брамса заставил меня оглянуться в ужасе. Из стены выросли две каменные клешни и обхватили несчастного оруженосца, пытаясь втянуть его в стену.

Град из небольших камней атаковал меня, нещадно бомбардируя голову, и плечи, когда я бросился на помощь Брамсу. Меховая шапка, которую я предпочёл шлему, здорово смягчала удары, как и кольчуга под тёплым камзолом.

Каменные клешни не сдавались, но удары моей тростью им явно не нравились: они дёргались и ослабевали с каждым точным ударом по «суставам» — местам, где крупные плиты сцеплялись мелкими камнями. Ещё два удара — и правая клешня рассыпалась, освободив руку Брамса.

Я подхватил его факел, а Брамс, рыча от усилия, вырвался и откатился в сторону, прямо к Эрвиллю, который, кажется, наконец-то перешёл от теории к практике и яростно отмахивался от мелких камней свёрнутым в трубку пергаментом своей карты, одновременно брыкаясь ногами, словно резвый горный козёл.

И тут стена, из которой росли клешни, зашевелилась целиком: вся её поверхность, на высоту трёх человеческих ростов, пришла в волнообразное движение. Камни перетекали друг через друга, образуя и распуская щупальца, пасти и слепые глазницы.

— Централизованный контроль! — завопил Эрвилль, но его голос утонул в рёве сотен трущихся друг о друга валунов. — Вся пещера — единый организм! Нам надо бежать сквозь него!

Бежать было некуда. Проходы сзади и справа уже сомкнулись. Слева нависала та самая живая стена.

Оставался один путь — вперёд и вверх, по крутому, обледенелому склону, ведущему в узкую, тёмную расщелину под самым сводом.

— Туда! — я указал тростью на расщелину. — Брамс, тащи герцога! Не оглядываться!

Мы рванули, карабкаясь по скользкому льду, помогая друг другу. Соскальзывали вниз и цепляясь за клинок, который Брамс втыкал в трещины во льду, поднимались снова. Сзади нарастал гул — чудовище отрывало от себя целые пласты и катило их за нами, как лавину. Я обернулся на полпути и увидел, как из главной массы вытягивается огромная каменная ладонь, чтобы смахнуть нас с и без того скользкого склона.

— Вперёд! — заорал я, в последнем, отчаянном усилии втолкнув Эрвилля в чёрный провал расщелины, куда уже пролез Брамс. Сам прыгнул следом, роняя факел. Ледяной ветер просвистел у самого уха — это прошла каменная пятерня, врезавшись в край расщелины с такой силой, что от потолка на нас посыпался дождь обломков.

Мы лежали в тесном, тёмном пространстве, слушая, как снаружи бушует разгневанная каменная плоть.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидел едва тлеющий факел, лежащий у самого входа в расщелину. Подполз ближе и поднял его, добавляя искру магии, чтобы он снова ожил. По щеке текло что-то тёплое и липкое: одна градина всё же достигла своей цели.

Брамс, прижавшись к стене, судорожно обнимал свои колени. Эрвилль сидел, обхватив голову руками, и его счастливая улыбка пугала меня.

— Все целы? — спросил я, вытирая кровь с лица.

— Я… я в порядке, Ваша Светлость, — прошептал Брамс.

— Моя карта погибла в неравном бою. Я отбивался ей, как мечом! — пожаловался Эрвилль.

— Вы поэтому такой счастливый?

— Нет, конечно! Просто… — профессор полез в карман, с видом ребёнка, припасшего запретную сладость, — У меня есть трофей для принцессы!

Ну разумеется!На ладони герцога де Сатше подпрыгивал маленький живой камень. Он был размером с мелкое куриное яйцо, серый с вкраплениями розового кварца, проблёскивающими от света факела.

— Он отделился от основной массы во время удара! — восторженно объяснял Эрвилль. — Я так ловко поймал его на лету! Это же уникальный образец! Принцесса будет в восторге!

«Принцесса будет в ужасе», — подумал я, но вслух ничего не сказал, только попытался дотронуться до камня концом своей трости.

Камень подпрыгнул повыше, затем приземлился обратно на руку герцогу и, прокатившись до самого плеча, прильнул к его шее, будто искал защиты.

— Вы пугаете малыша своей тростью, герцог Вандерлисс, — сердито заявил Эрвилль, погладил трофей и спрятал обратно в карман.

14

— Герцог, предупреждаю, если за вашим малышом придёт его мамаша, я вас спасать не буду. И зовите меня Мрак.

— Мрак? Ну и имечко, простите!

— Это фамилия, — буркнул я.

Герцог замолчал, то ли обдумывая информацию, то ли вычисляя в голове очередную формулу.

— Надо выбираться отсюда, так и на свадьбу не попадём, не то что на результаты отбора, — справедливо заметил Брамс.

А я настолько живо представил