Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Договорились, — сказала я наконец.

Морвенна кивнула, развернулась и, не оглядываясь, вышла из палатки. Магический полог за ней колыхнулся, впуская внутрь поток морозного воздуха и обрывки далёких голосов.

Я осталась одна.

В палатке было тихо. Где-то снаружи уже вовсю шла подготовка к церемонии открытия, слышались команды распорядителей, топот множества ног, приглушённый гул толпы... А здесь, внутри, время словно застыло.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как адреналин схлынул, оставляя после себя странную пустоту. Слишком много откровений для одного утра... Слишком много правды, которую теперь предстояло переварить.

Поправила форму, проверила, хорошо ли закреплён кинжал на поясе, и шагнула к выходу. Впереди нас ждал Турнир, испытания и шанс всё изменить. Пора было действовать.

Снаружи меня ослепило яркое солнце, отражающееся от бескрайних снегов. Я зажмурилась на секунду, привыкая к свету, а когда открыла глаза, первое, что увидела — величественные Лакорские горы, они возвышались прямо передо мной, их пики терялись где-то в облаках.

Лакор, дом, мой милый дом... Там, за этими горами, меня ждут... Ждут родители, ждёт привычная жизнь, ждёт всё, что я потеряла в тот день, когда поезд рухнул в Валтарию... И во время Турнира я смогу подобраться к ним совсем близко... Совсем близко к побегу... Вот только как оставить тут одного Лукаса, во всем этом валтарском бедламе? Хоть бери его в лапы и утаскивай в Лакор, ей-богу...

«О, это я могу ус-с-строить! — тут же радостно отозвалась Зигорра. — Как нас-с-стоящий дракон, донес-с-су с-с-вою драгоценную принцес-с-с-су в лапах!..»

Я хмыкнула, воображение нарисовало Лукаса в розовом платьице в цветочек, которого грозный дракон в лице меня бережно тащит в свою «пещеру», перелетая через лакорские горы... Тьфу ты, какая только дичь в воспаленный нервами мозг не лезет!

Ладно, сначала — дело. Нужно найти Лукаса и предупредить его о том, что рассказала Морвенна.

Ну или в самом деле ногу ему сломать... Если будет сопротивляться.

Я зашагала в сторону наблюдательного пункта, где должны были находиться преподаватели и судьи Турнира. Толпа адептов вокруг гудела, как растревоженный улей. Кто-то разминался, кто-то нервно перешёптывался, кто-то уже вовсю строил стратегические планы. Мимо пробежала группа хельгардцев, они даже не взглянули в мою сторону. Ну и ладно, больно надо.

Я шла, погружённая в свои мысли, прокручивая в голове разговор с Морвенной. Мне трудно было принять мысль о том, что Калед Скаар, Верховный Воевода, отец Лукаса, приказал напасть на собственного сына. Ради идеи, ради власти... Ради того, чтобы сохранить свой пост... Это было настолько чудовищно, что не укладывалось в голове.

«Люди вообще с-с-спос-с-собны на многие чудовищные пос-с-ступки, от которых с-с-самая завзятая нечис-с-сть в шоке будет, — философски заметила Зигорра. — Ос-с-собенно когда речь идёт о влас-с-сти».

Да уж, порой я думаю, что человек — это самая страшная нечисть в мире. Какого-нибудь сверхвысокого альфа-уровня опасности, который невозможно перепрыгнуть.

Я прибавила шагу, и вдруг чья-то рука вцепилась мне в локоть с такой силой, что я едва не потеряла равновесие.

— Вот ты где! А я везде тебя ищу!

Я резко обернулась. Передо мной стояла девушка, адептка, невысокая, с русыми волосами, собранными в небрежный хвост, и огромными глазами, которые сейчас метали молнии. Она была одета в форму какого-то второстепенного клана — кажется, Мирга́рд, если я не ошибаюсь. И вид у девушки был донельзя взбешённый.

— Ты чего? — только и успела выдохнуть я, прежде чем девушка, не говоря ни слова, потащила меня за локоть в сторону.

Мы юркнули за деревянный сарай, явно служивший для хранения инвентаря, и только там девушка остановилась, тяжело дыша.

— Ты что со мной сделала? — выпалила она, сверля меня взглядом.

— Хэй, окстись! Ты чего себе возомнила? — опешила я. — Я тебя вообще не трогала.

— Это ты-то меня не трогала?! — взвизгнула девушка, и в её голосе зазвенели истерические нотки. — А кто в меня вцепился тогда в лечебнице?! Кто сидел рядом и держал меня за руку, пока я в себя приходила?!

— Это ты в меня сейчас вцепилась! — рявкнула я, вырывая локоть.

А потом до меня дошло.

— А, стоп... — я прищурилась, вспоминая. — Ты та девушка из лечебницы, с которой я делилась силой после очередной Снежной Бури?

Я всмотрелась в её лицо внимательнее. Да, точно. Та самая, что лежала тогда на койке, когда я побрела помогать.

— Ты — Светоч.

— Вот именно! — девушка всплеснула руками, стягивая с них тонкие перчатки. — Светоч! И ты делилась тогда со мной силой! И с тех пор со мной творится что-то странное!

— Что ты имеешь в ви... — я осеклась, внимательно вглядываясь в её руки и заметив кое-что действительно странное и подозрительное знакомое. — Что это у тебя? — спросила я деревянным голосом.

— Вот об этом я тебя и хотела спросить! — девушка ткнула в свои руки, под кожей которых проступали синеватые всполохи, больше всего похожие на... проблески чешуи.

— Когда это началось? — шёпотом спросила я.

— На следующую ночь после твоей «помощи»! — выпалила она. — А вот это появилось сегодня утром! — она продемонстрировала мне свою ладонь, ногти которых удлинились и стали слегка заостренными, больше напоминающими... когти. — Я проснулась, а это — со мной! Чем ты меня заразила? Что это за проказа?!

— Это не проказа, — я медленно покачала головой, но девушка не унималась.

— Н-да? А что тогда? — в её голосе звенели истеричные слёзы. — У меня... у меня голос какой-то в голове появился! Странный, шипящий такой, и я совершенно не понимаю, что с этим делать!

Я совсем побледнела.

— Голос?

— Ну да! — девушка схватилась за голову. — Он говорит что-то непонятное, я его боюсь! Днём ещё терпимо, а ночью... Ночью он становится громче! Я боюсь засыпать! Я схожу с ума, да?

Я смотрела на девушку и чувствовала, как земля уходит из-под ног... Голос, значит... Шипящий, говорите... В голове, стало быть...

Прекрасно понимала, о каком голосе идет речь. Сама жила с ним всю свою сознательную жизнь...

— Послушай меня, — я шагнула к девушке и схватила за плечи, встряхнув так сильно, что она заткнулась, перестав истерить, и уставилась на меня с удивлением. — С тобой всё хорошо. С тобой