Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Но...

— Пока что никому не говори об этой пробудившейся силе, — перебила я, глядя ей прямо в глаза. — Никому. Ни слова. Слышишь меня? Это очень важно, от этого зависит твоя жизнь.

Она моргнула, явно не понимая, что происходит.

— Я... я найду тебя позже, после Турнира, когда буду в состоянии... — я запнулась, подбирая слова. — Я объясню, но это... сложно и долго. И мне надо кое-что проверить... В общем! Поговори пока со своим внутренним голосом. Спроси, как его зовут. Поговори с ним и верь всему, что он говорит.

Девушка нахмурилась, в её взгляде мелькнуло подозрение.

— Ты так говоришь, будто у тебя самой в башке живёт такой же голос!

Я медленно кивнула.

— Да. Живёт.

Она отшатнулась, но я не дала ей уйти. Я подняла левую руку на уровень глаз и позволила драконьим когтям слегка проявиться. Короткие, острые, чёрные, они блеснули на солнце, и на коже мелькнул полупрозрачный отблеск чешуи.

Глаза девушки расширились, она открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

— Видимо, своим вливанием силы я пробудила в тебе крепко спящую магию, — тихо сказала я, пряча когти. — Она — не зло. Она — добро. Тебе тяжело будет это принять, но мы поговорим с тобой об этом позже.

Я вздохнула, оглядываясь на сарай, за которым слышались голоса приближающихся адептов.

— У меня сейчас Турнир начнётся, а разговор с тобой займёт много времени. И не только с тобой, — пробормотала я тише себе под нос.

Девушка нервно переступила с ноги на ногу. Её лицо было бледным, но в глазах уже не было прежней паники.

— То есть... я буду жить? — спросила она дрожащим голосом. — Я не умру от этой дряни?

Я улыбнулась.

— Ты прекрасно будешь жить. Даже не представляешь, насколько. Как тебя зовут?

— Лира, — тихо ответила она. — Лира Вейн.

— Лира Вейн, — повторила я, запоминая. — Мы вернёмся к этому разговору позже, хорошо? А пока... Пока — молчи. Никому не подавай виду, что с тобой что-то не так. И поговори со своим внутренним голосом. Он не враг тебе. Он твой друг.

Лира посмотрела на меня с недоверием, но кивнула.

Мне очень хотелось заорать «какого маргса тут вообще творится?!», но я как-то сдержалась, во, какая я молодец, прям образец адекватности и собранности!

Я смотрела на девушку и думала... Думала про тысячи загубленных жизней Светочей. Девушек, в которых, как мне теперь было ясно, текла драконья кровь, пусть слабая, пусть почти угасшая, но — текла, настоящая. Наверное, когда-то, много веков назад, одной такой девушки хватало, чтобы питать защитный барьер годами... Но кровь вырождалась, слабела, и теперь этих искорок хватало лишь на несколько недель, а то и дней. А потом Светочи гасли, как догоревшие свечи...

Но драконья кровь не исчезала бесследно. Она просто спала и ждала своего часа... И моё прикосновение, моя сила, моя драконья сущность... Я — разбудила её.

Смотрела на Лиру и чувствовала, что у меня мурашки бегут по спине от осознания масштаба того факта, сколько девушек-драконов в спящем магическом режиме может находиться в Валтарии. Сотни? Тысячи?

Я восемнадцать лет прожила, уверенная в том, что в нашем мире нет ни одной девушки-дракона, однако реальность оказалась иной. Почему так вышло? Я могла только гадать... Возможно, валтарцам не хватало «мужского» гена дракона, чтобы пробуждать и развивать в себе магию, потому что в момент образования аномальных зон все ледяные драконы находились в Лакоре? А я была носителем обоих видов гена, вот и смогла магией пробудить спящую силу в девушке?

— Спрячь это, — тихо сказала я, вкладывая перчатки в руку девушки и кивая на ее проблески чешуи под кожей. — Учись контролировать. Это будет сложно, но это возможно. И помни: ты не одна. Я вернусь и помогу тебе с этим.

Лира кивнула, быстро надела перчатки, и, не оглядываясь, побежала прочь, в сторону трибун.

Я осталась стоять за сараем, глядя ей вслед, глядя на горы. Глядя в сторону дома, который был так близко и так бесконечно далеко. В голове крутилось столько всего, что, казалось, череп сейчас треснет... Морвенна, «Ястребы» эти, Лира с её пробудившейся силой... Лукас, которому грозит опасность... Турнир, который должен стать моим билетом к свободе... Невозможность сразу взять и утащить Лукаса с собой... И чудовищная усталость от всего этого гнёта.

Всё это злило неимоверно, и я зарычала, сжав руки в кулаки.

— Да что ж такое-то! — вырвалось у меня вслух.

Заходила кругами перед сараем, пиная снег, просто так, чтобы немного агрессию выплеснуть. Мысли метались, не находя выхода, злость поднималась изнутри, и ее срочно требовалось куда-то выплеснуть, а то я психану и обращусь в дракона прямо тут.

«Выплес-с-сни её», — прошелестела Зигорра.

Куда выплеснуть? На кого?!

«Да хоть на эту дверь».

Я остановилась перед дверью сарая. Старая, деревянная, обшарпанная, с облупившейся краской. А что, идеальная мишень.

Размахнулась и со всей силы врезала кулаком по доскам.

Боль обожгла костяшки, но вместе с ней пришло облегчение, хотя бы на секунду.

Я ударила еще раз. И еще.

Бам! Бам! Бам!..

Я била снова и снова, уже даже не чувствуя руки. Левым кулаком, правым, потом добавила ногой. Дверь жалобно скрипела, доски трещали, но я не останавливалась. Злость, отчаяние, страх, бессилие — всё это выплёскивалось в коротких бессмысленных ударах.

— Ар-р-р! — зарычала я в пустоту, вкладывая в удар всю свою ярость.

И снова удар кулаком, и ногой, и кулаком, и ногой, от души так, со всей дури, чтобы нога заныла, чтобы костяшки в кровь!..

В какой-то момент дверь не выдержала, с оглушительным треском слетела с петель и рухнула внутрь сарая, подняв облако пыли и трухи.

Я замерла, тяжело дыша, глядя на дело своих рук. Кулаки саднили, но на душе стало немного легче.

«Крас-с-сота», — насмешливо протянула Зигорра.

Заткнись.

«Молчу-молчу. Только ты, это... обернис-с-сь».

Я резко обернулась и увидела, что рядом, прислонившись плечом к углу сарая, стоял Лукас. Его серые волосы чуть растрепал ветер, на губах играла лёгкая понимающая улыбка, на его плече восседала Сиринга. Видимо, Лукас какое-то время наблюдал, как я, «образец адекватности и собранности», громила несчастный сарай.

— Тяжёлое утро? — спросил Лукас.

Я шумно выдохнула. Весь боевой запал куда-то улетучился, оставив после себя только усталость и странное