Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Эй, голубки! — раздался со стороны дома насмешливый, но тихий голос Майкла.

Это заставило нас отпрянуть и повернуться к нему. Даже хорошо, что нас заметил брат, а не послали, например, Алису. Уж она-то точно не сдержалась и с детской непосредственностью всё рассказала бы.

— Ужин готов! — произнёс с улыбкой Майкл. — Просим пройти к столу!

Ужин, вопреки всем ожиданиям, начался уже отлично. Рассадка была в соответствии с правилами и при этом лёгкая и простая. Во главе стола отец. По правую руку по очереди Константин, я, Сара и Карина. По левую же — матушка, Майкл, Алиса и Диего. Так одной сестре не достался смущающий её сосед, а второй, напротив, сосед по духу. И гостей не обидели.

Матушка постаралась, достав и начистив фамильное серебро, а также поставив когда-то чудом сохранённые фарфоровые тонкие тарелки. Хрупкие хрустальные бокалы блестели при свете многочисленных свечей, магические светильники в нашей семье не использовались по простой причине — ни у кого из нас или слуг не было магии, даже толики.

Гвен превзошла саму себя в готовке. Конечно, по правилам ужин должен быть другим, но томлённая телятина с травами и золотистые от сливочного масла варёные картофелины прекрасно подходили для неформального семейного приёма пищи. И это даже пахло невероятно вкусно. А старое вино из папиных запасов приятно пахло фруктами и терпким виноградом. Детям, естественно, не наливали, не положено.

Я, отвлёкшись на разговор с Кариной о применяемых Гвен травах, не сразу заметила, что Константин сделал немного ностальгический для меня жест — начал накладывать в мою пустую тарелку еду. Как тогда в приюте. А когда обнаружила, то улыбнулась и увидела умилённый взгляд матери, она явно видела всё воочию. На душе стало так светло и тепло, а щёки предательски начали греться. Я ненадолго уткнулась с глупой улыбкой в его плечо, вызывав у Константина тихий смешок. Так приятно, когда мужчина стабильно понятный и заботливый.

— Константин, Ваши… можно на «ты»? — произнёс отец, на радостях выпив вина раньше, чем принялся за еду, отчего порядком захмелел.

— Конечно!

Дальше отец расспрашивал о том, кто такие Карина и Диего, чем они занимаются при дворе, потом речь зашла о свадьбе, когда, где и на каких условиях. Я знала обо всём, поэтому смотрела и слушала, как Сара расспрашивает Карину о моде и порядках в империи, та спокойно отвечает, а Алиса тараторит, рассказывая Диего о кроликах и недавней поездке в имение. Майкл подмигнул мне, он рассказывал матери о прошедшем экзамене на должность. Оказалось, их до последнего этапа дошло трое всего из больше сотни изначально. Всё шло как нельзя лучше. Я потянулась за бокалом вина и пригубила его, когда услышала от отца:

— Доченька, может тебе не налегать на вино?

— Простите?.. — я словно в медленной съёмке повернулась к нему, не выпуская бокала из рук. — О чём Вы, отец?..

— Ты разве не в положении?

На этих словах я почувствовала, как у меня открылся от удивления совсем неприлично рот, Карина аж подавилась воздухом, а остальные мужчины закашлялись. Не хватает тут ещё, чтобы Алиса спросила: «В каком положении?»! Я и беременна? Да с чего он взял⁈

— Нет… — осипшим голосом произнесла я, мягко хлопая Константина по спине. — С чего Вы взяли, отец?

— Столь поспешная свадьба, вот я и подумал…

Я почувствовала, как мои щёки стремительно краснеют. Даже собственный отец думает, что я могу быть беременна. Нет, чисто теоретически это возможно, я не знаю процент защиты у местной контрацепции. Но на практике…

— Граф, не волнуйтесь, никакой беременности быть не может, — надломанным от смеха голосом произнёс Константин.

— Тогда я спокоен… — довольно произнёс отец и расхохотался. — А то уж подумал, он украл твою невинность.

— Ничего он не крал… — пробурчала я, видя с какой нескрываемой иронией посмотрел на меня жених.

Остальные не сдержали лёгкий смех, только Алиса не поняла о чём такой взрослый диалог. Майкл встал со своего места и подошёл к отцу.

— Отец, вы перепили. Пойдёмте, полежите немного, хмель выветрится и вернётесь, — он принялся с улыбкой поднимать отца, тот не особо-то и сопротивлялся.

— Иди, дорогой, — с улыбкой произнесла матушка. — К десерту позовём тебя, отдохни.

Отец пробурчал что-то одобрительное, Майкл аккуратно его увёл в сторону кабинета. Там теперь есть кушетка и можно открыть окна, их наконец починили. Там лучше, чем тащить в спальню. Да и матушка не любила запах перегара. Хотя его мало кто любит.

Изольда промокнула губы салфеткой и посмотрела на Константина долгим изучающим взглядом. Она видела, как он вёл себя со мной воочию, но всё же должна была что-то сказать как мать.

— Константин, — начала она тихо. — Я не буду указывать вам обоим, как жить и кого любить. Вижу, что у вас двоих есть голова на плечах, Слава Лиос. Но попрошу только об одном.

Матушка сделала долгую паузу. Уголки губ её дрогнули в улыбке, а в глазах встали искренние слёзы.

— Моя девочка… — она продолжила надтреснутым голосом. — Моя Амелия натерпелась в помолвке с… Вы знаете…

«О, Ричард в этом доме стал местным аналогом Волан-де-Морта» — пронеслось у меня в голове, чуть не вызвав на губах неуместную улыбку.

— Я прошу лишь… — Изольда горько вздохнула, вытирая выступившие слёзы краешком платка. — Любите её и берегите. Она, может, и сильная. Но она всегда была добросердечной и чувствительной. Если вы сможете её любить и оберегать, мне будет всё равно, где она — в обычном доме или императорском дворце. Главное — чтобы она была счастлива.

Я увидела, как Константин посмотрел на неё. Не как император или гость, а как мужчина, получивший высшую форму благословения — одобрение матери. Отцы могут партию дочери выбрать любую, но матери… Матери чувствовали сердцем то, что не чувствовали их мужья.

— Мама…

У меня на глаза навернулись слёзы. Непрошенные, невольные, горячие. Я поспешила встать и подойти к матери со стороны. Присела на место отца и обняла её