Меж двух королей - Линдси Штрауб

что Эвелин возьмет её под руку, когда они будут переходить коридор. Вместо этого та с гордостью распахнула дверь в комнату Лео и направилась к бару, чтобы налить им выпить. Тэмми неловко замерла посреди комнаты, стараясь ни на что не смотреть. Здесь всё было слишком интимным, слишком личным. И, возможно, в этом и заключалась цель. Тэмми увидела их постель — она была не заправлена. Она гадала, на какой стороне спит Лео. Ответ нашелся сам собой, когда её взгляд упал на левую прикроватную тумбочку. Сердце Тэмми замерло: там лежала книга — «Ворон и лебедь».

— Садись, пожалуйста, — пропела Эвелин.

Они сели в кресла перед камином. В те самые кресла, где Тэмми искала убежища от Каспена до того, как его дрожь даровала им благословение. В те самые, где она доходила до конца от пальцев Лео. Какая ты жадная, — шептал он тогда. — Что же нам с тобой делать?

Эвелин протянула ей бокал шампанского. Тэмми осушила его залпом. Просить что-то другое не было смысла, а без алкоголя она этот разговор точно бы не пережила.

— Я так жду свадьбы, — восторженно вещала Эвелин. — Вот увидишь лебедей, они просто великолепны.

Тэмми подавила желание закатить глаза. Неужели Эвелин позвала её только ради того, чтобы похвастаться? Эвелин выиграла битву и теперь наслаждалась триумфом. Как же Тэмми хотелось выиграть войну.

— Ты пригласила кого-нибудь из деревни?

— О, придут все.

— Я имела в виду не эту деревню.

Эвелин напряглась. Но Тэмми было всё равно. Если Эвелин настаивает на «девичьем разговоре», Тэмми заставит её — принудит признать то время, что она провела вдали.

— Наверняка у тебя там появились друзья.

Эвелин пожала плечами.

— Не совсем.

— Нет? Жаль. Должно быть, тебе было одиноко.

— У меня была веская причина остаться.

Слова сорвались сами собой. Тэмми подалась вперед.

— Какая причина?

Эвелин словно взвешивала что-то в уме. Наконец она произнесла:

— Ты ведь была птичницей до всего этого.

Это не было вопросом, но Тэмми ответила:

— Да. Была.

— Тогда ты понимаешь, как трудна жизнь. Понимаешь, что, когда выпадает лучший вариант, стоит за него ухватиться.

Тэмми нахмурилась. Какой еще вариант? Эвелин не завела друзей, утверждала, что у неё не было любовников. Так почему она осталась?

В памяти всплыли слова: Она ушла не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей цену выше, чем она могла украсть у меня по одной вилке за раз.

Тэмми было нечего терять. Это был канун свадьбы Лео, и её терпение лопнуло. Если она не узнает правду сейчас, то не узнает её никогда.

— Сколько? — спросила Тэмми прежде, чем успела себя остановить.

Эвелин вскинула брови.

— Прости?

— Сколько Максимус заплатил тебе?

Остаток вопроса повис в воздухе невысказанным: чтобы ты бросила Лео?

Эвелин задумчиво смотрела на неё. Она не выглядела как загнанный в клетку зверь. Она была абсолютно спокойна.

— Достаточно, — ответила она.

Вот она. Правда. Все подозрения, которые Тэмми лелеяла так долго, наконец подтвердились. Лилли пыталась сказать ей это. Максимус пытался. Но только услышав это из уст самой Эвелин, она поверила. Эвелин знала, что делает, когда уходила. Она покинула тонущий корабль, когда поняла, что Максимус никогда её не примет, а его отступные будут больше того, что она получит, если останется. Она вернулась лишь тогда, когда он перестал быть королем, и она смогла пробраться в замок так, как всегда мечтала.

Именно в этот миг Тэмми осознала, что недооценивала Эвелин. Теперь она видела её истинное лицо — это был худший вид хищника: тот, что прикидывается добычей. Эвелин обладала властью. Не той, к которой привыкла Тэмми — шумной и разрушительной, но всё же властью. Её хитрая, невинная манера поведения была лишь игрой. Волк в овечьей шкуре. Ходячая ложь.

— Ты отвратительна.

Эвелин поджала губы.

— Разве ты на моем месте не поступила бы так же?

Тэмми отпрянула. Она вспомнила, как Максимус пытался её запугать, как велел «знать свое место». Не было такой цены, которая заставила бы её уйти. Он мог предложить ей что угодно, и она бы отказалась. Отвращение захлестнуло Тэмми. Эвелин была человеком, которого можно купить. Это постыдное качество. Василиски давали и брали в равной мере, а уважение заслуживали поступками. Единственное, что их волновало — это сила и влияние. Деньги для них ничего не значили; они могли создавать золото из собственной крови. У вещи, запас которой не ограничен, нет ценности.

— Нет, — твердо ответила она. — Не поступила бы.

Эвелин легко пожала плечами, будто не веря ей.

— Любой на нашем месте поступил бы так же.

— На нашем месте?

— Мы вышли из нищеты, Тэмми. Мы должны хвататься за возможности, которые нам дают. Мы обязаны быть умными ради самих себя.

Но это было неправдой. Тэмми знала, что значит не иметь ничего, знала, каково это — мечтать о богатом покровителе, который придет и исправит жизнь. Она знала, что такое желать. И всё же, столкнувшись с таким покровителем, она бы не сдалась. Эвелин выбрала легкий путь — путь труса. А Тэмми, как и Лео, ненавидела трусов.

Лео не простит такого греха. Он ценил искренность и честность. У Эвелин не было ни того, ни другого. Она была фасадом — красивой картиной на уродливом холсте. Находиться в соседней деревне и ни разу не дать о себе знать, не позволить Лео поставить точку… Тэмми не могла представить ничего более ужасного.

Или, возможно, могла. Ничто не было ужаснее того, что сама Тэмми сделала с ним. Она была причиной всего этого. Пусть она не платила Эвелин, чтобы та ушла, но она была отчасти виновата в её возвращении. Вина и ужас грозили поглотить её. Оставалось только одно: попытаться всё исправить.

— Ты должна сказать ему.

Эвелин имела наглость резко рассмеяться.

— И не подумаю.

— Ты не можешь ему лгать.

— Уже слишком поздно.

Тэмми решительно покачала головой.

— Он заслуживает знать, кто ты на самом деле.

Глаза Эвелин сузились. Она наклонилась еще ближе.

— Почему тебя это волнует, Тэмми? Ты ведь тоже ушла.

В этом вызывающем тоне было что-то от Веры. Но в отличие от Веры, которая использовала жестокие слова как меч, Эвелин использовала их как щит, чтобы скрыть свою суть.

— Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание? — тихо спросила Эвелин.

Ни на что подобное она рассчитывать не могла. Тэмми не станет молчать — она не позволит своей жертве быть напрасной. Хранить секрет Эвелин значило бы лгать Лео. Это значило предать его доверие — доверие, которое Тэмми лишь недавно вернула