Меж двух королей - Линдси Штрауб

и которое едва заслуживала. Если она промолчит, она станет ничем не лучше Эвелин. Такой же обманщицей. Тэмми думала, что поступает правильно, делая жизнь лучше. Теперь она видела обратное.

— Если ты не скажешь ему, это сделаю я.

Эвелин пожала плечами.

— Нет, не сделаешь.

— Это еще почему?

— Потому что правда причинит ему боль. А это последнее, чего ты хочешь, верно?

Тэмми невольно замялась.

— Представь это, Тэмми. Представь, что будет, если ты расскажешь ему обо мне. Ты снова уничтожишь его. Ты правда думаешь, что он переживет мой уход во второй раз?

Тэмми не верила своим ушам. Но она не могла отрицать, что в словах Эвелин был смысл. Она не хотела, чтобы Лео страдал. Это было самым последним, чего бы она желала. Рассказать ему — значило раздавить его. Это значило разрушить всё их соглашение. Это могло повлиять на отношения между королевствами, на будущее обоих браков — на всё, что Тэмми так старалась сохранить. Это значило бы, что она зря пожертвовала своим счастьем. Всё было бы впустую.

Эвелин придвинулась вплотную.

— И что будет потом? — прошептала она угрожающе низко. — Если я снова уйду, ты примешь его обратно?

— Приму, — прошептала Тэмми, почти против своей воли.

Вместо того чтобы ужаснуться или хотя бы выказать отвращение, Эвелин спокойно ответила:

— А захочет ли этого Лео? Ты уже вышла за него, а потом отбросила. Он, должно быть, ненавидит тебя.

Он, должно быть, ненавидит тебя.

Тэмми закрыла глаза. Даже если Лео всё еще любил её, часть его должна была её ненавидеть. Это неизбежно — она ранила его слишком глубоко. Эвелин была права во всем. У Тэмми был свой муж. У неё было целое королевство под началом; она не могла разорваться между двумя мирами. Лео, вероятно, даже не захотел бы её возвращения. Не после всего, что она с ним сотворила.

— Он не ненавидит меня, — прошептала Тэмми. Она и сама не знала, верит ли в это.

— Если не ненавидит сейчас, то возненавидит, если ты расскажешь.

Тэмми открыла глаза. Эвелин смотрела на неё с такой жалостью.

— И что подумает Каспен?

Тэмми прекрасно знала, что он подумает. Он высказался предельно ясно, будучи пьяным в коридоре после турнира: «Твой маленький человеческий принц хрупок. И я очень хочу его сломать». Времена союза между этими двумя мужчинами давно прошли. Их уговор делить её был мимолетной фантазией. Назад пути не было. Она не могла править василисками и людьми одновременно. Это было невозможно. Слишком много противоречий, слишком много нужд, которые нужно удовлетворять. Лео заслуживал того, кто будет править рядом с ним — того, кто возьмет на себя обязанности королевы. У Тэмми были свои обязанности.

— Скажи мне, Тэмми, даже если бы они оба были твоими — смогла бы ты любить их одинаково?

Как Эвелин удавалось находить именно те слова, что заставляли её сомневаться в себе? Тэмми знала, что любит их обоих. Всегда любила.

— Как ты можешь такое говорить? — прошептала Тэмми.

Тонкая, злая усмешка тронула губы Эвелин.

— Потому что я знаю тебя, Тэмми. Мы не так уж различны. И чем скорее ты это примешь, тем быстрее поймешь, что так и должно быть — это правильно. Я выйду за Лео. Ты останешься с Каспеном. Мы обе получим то, что хотим.

Но Тэмми не получала того, чего хотела. Она хотела, чтобы Лео был счастлив, чтобы он сам выбирал свое будущее, чтобы его любили так же, как Каспен любит её. Эвелин не любила Лео. Не так, как Тэмми. Она любила власть и деньги. Она любила золото, кровопускание и блестящие вещицы, что утоляли её жажду богатства. Для Тэмми не было ничего более омерзительного, чем алчность. Она слышала её в каждом слове Эвелин, видела в её огромных оленьих глазах. Она не могла обречь Лео на это.

— Оставь Лео мне, — сказала Эвелин, наклоняясь еще ближе. — И после сегодняшнего дня нам больше никогда не придется общаться.

Тэмми нахмурилась.

— Нам всё равно придется видеться каждую неделю.

— Разве? Не думаю, что в ужинах есть нужда, а ты?

Смысл ужинов был в сотрудничестве, в поддержании мира между королевствами. В них была острая необходимость.

— Это еще почему?

— Обсуждать больше нечего.

— Разумеется, есть что. Нам нужно найти путь вперед, который не навредит нашим народам.

— Есть только один путь, и это путь, по которому всегда шли раньше.

Тэмми прищурилась.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что мы больше не будем игнорировать ресурсы, которые есть в нашем распоряжении.

— Василиски — не ваши «ресурсы», — отрезала Тэмми. — Когда вы отменили кровопускание, вы согласились на новую эру. Если вы вернете его…

— Я не отменяла.

Тэмми моргнула.

— Что ты сказала?

— Я не отменяла кровопускание. Это сделал Лео. Будь мы женаты в то время, я бы дала ему другой совет.

Тэмми лишилась дара речи.

— Я не знаю, что Лео в тебе нашел, — прошептала она.

Медленная, хищная улыбка расплылась на лице Эвелин. Почему-то она выглядела в восторге, словно Тэмми только что преподнесла ей чудесный подарок.

— Зато я знаю, что он нашел в тебе.

— Прости?

— Ты знала, что он писал тебе письма?

Глава 41

У Тэмми кровь застыла в жилах.

— Однажды я нашла их, когда бродила по замку, — сказала Эвелин, вращая ножку бокала с шампанским. Она не сделала ни глотка. — Забавно оставлять такие вещи без присмотра, не находишь? Там, где любой мог бы их найти?

Сердце Тэмми заколотилось о ребра. Эвелин прочла письма. Её письма. Те, что она велела Лео написать — те, где он излил всё, что не мог сказать ей теперь, когда они были с другими людьми. Дикая ревность хлестнула Тэмми. Эвелин прочла их? Это было несправедливо. Но, что важнее, это было опасно.

— Он не знает, что я их читала, — спокойно продолжила Эвелин, словно это не было шокирующей новостью. — Но я прочла. Каждое из них. — Она подалась вперед. — Он любит тебя. И всегда будет любить.

Это не было новой информацией. Но это было то, чего она никак не ожидала услышать от Эвелин.

— Но он мой, Тэмми, — продолжала она. — Он принадлежит мне. Я победила.

Тэмми открыла рот, но Эвелин еще не закончила.

— Я получила его раньше тебя, и он будет моим до конца своих дней.

Тэмми едва не рассмеялась. Если она не переспит с Лео, его дни будут сочтены.

— Он никогда не будет твоим, — ответила она. — Пока он любит меня.

В этот момент в дверь постучали.

И