Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

лезвием по её торсу, разрезая шёлковую ткань, пока она не спадает, обнажая идеальную грудь.

Я провожу холодным металлом по каждому соску, отчего они твердеют.

— Ксеро, — шепчет она с придыханием. — Ты собираешься засунуть лезвие в мою киску?

— Сверху или снизу, маленькая призрачная? — спрашиваю я с ухмылкой.

Её щёки темнеют, она качает головой.

— Это был просто вопрос.

— Снимай шорты.

Она склоняет голову, дыша так тяжело и часто, что я заворожённо смотрю на то, как вздымается и опускается её грудь. Моя маленькая призрачная девочка может жаловаться и ныть, но она всю жизнь ходила во сне. Я единственный мужчина, который по-настоящему пробуждает её.

Мой клинок находит пояс её шёлковых шорт, и я одним движением перерезаю его.

Шёлковая ткань падает в лужу у её ног, оставляя её восхитительно обнажённой.

— Положи руки на обувную полку, — приказываю я.

— Что?

— Делай, что я говорю.

Я разворачиваю её, кладу её руки на полку и раздвигаю ей ноги.

От вида её, раскинувшейся передо мной, кровь приливает к паху. Моё сердце колотится, дыхание учащается, пока я вглядываюсь в каждый восхитительный изгиб и контур её тела.

Её упругие ягодицы, покрытые красными отпечатками ладоней, сужаются к стройным бёдрам, которые раздвигаются, открывая дразнящий вид на райское наслаждение.

Её дрожь пробуждает во мне инстинкт хищника, а пьянящий, но знакомый аромат её возбуждения манит меня, побуждая взять то, что принадлежит мне.

Она оглядывается на меня через плечо.

— Подожди…

В ответ я шлёпаю её так сильно, что она шипит. Её задница трясётся, поэтому я шлёпаю её по другой ягодице и смеюсь, когда она дёргает бёдрами.

Я беру фаллоимитатор, который оставил на её туалетном столике, и открываю баночку с чем-то кремообразным.

— Подожди, — говорит она дрожащим голосом. — Это мой коллагеновый крем. Он стоит больше двухсот долларов за баночку.

— Прищуриваюсь. — Твоя девственная задница заслуживает только самого лучшего.

Она поджимает губы.

Когда она больше не жалуется, я опускаю пальцы в прохладную субстанцию, зачерпываю щедрую порцию и обвожу её тугую маленькую дырочку.

— Я растяну твою сладкую дырочку этим кремом. Пусть она будет красивой и податливой для моего члена.

У неё перехватывает дыхание.

— Там ещё ни у кого не было пальцев.

— Но ты пользовалась игрушкой? — спрашиваю я.

Она неуверенно кивает.

— Ты тренировалась, как я тебе говорила?

— Да, — шепчет она.

— Хорошая девочка. Тогда мои пальцы покажутся тебе пустяком.

Я просовываю один смазанный палец сквозь плотное кольцо мышц, и мне кажется, что меня ждут дома. Мы оба издаём протяжные стоны. Сколько утр мы провели за много миль друг от друга, обмениваясь этими фантазиями? Сколько ночей я представлял её прижатой ко мне в такой же позе? Практически каждую с тех пор, как я получил её письмо.

— Жадный маленький призрак, — шепчу я, уткнувшись в её щеку. — Ты жаждала моего члена.

— Дай мне это. Пожалуйста.

На мгновение я замираю, гадая, не стою ли я в слепой зоне тюрьмы с бешеной эрекцией, повернувшись спиной к миру и представляя, что я с Аметист. Я моргаю и понимаю, что всё по-настоящему. Я вышел из тюрьмы. Я в её шкафу в спальне. Сейчас я заполню её сладкую девственную попку.

Мой палец входит и выходит из её жадной дырочки, и вскоре к нему присоединяется ещё один. Аметист запрокидывает голову и покачивает бёдрами, отчаянно желая большего.

Это единственное, что она не может скрыть. Её неприкрытое желание. Наша сексуальная совместимость. Это единственная неприкрытая, искренняя правда между нами, маяк среди обмана и предательства.

Но когда эти напряжённые мышцы сжимают мои пальцы, моё сердце пронзает боль. Я хочу Аметист.

Отчаянно.

Но я больше не могу ей доверять. Женщина, которую, как мне казалось, я знал, женщина, которой принадлежало моё сердце, оказалась миражом. И всё же в такие моменты она само совершенство, как будто сама Вселенная создала её для меня.

Я вспоминаю те сладкие утра, шепчущиеся обещания, мечты о возможном будущем. Я хотел, чтобы всё это было по-настоящему. Я хотел верить в неё, в нас. Но иллюзия развеялась, оставив лишь эту ноющую пустоту.

Она лгала мне, использовала меня, но это не отменяет того, как её тело реагирует на моё, как темнеют её глаза от желания.

Я отбрасываю грусть в сторону, загоняю её глубоко внутрь, где она не сможет помешать мне жить здесь и сейчас. Этот момент, её уязвимость, её необузданное желание — всё это принадлежит мне.

Как бы больно мне ни было, я не могу разорвать эту извращённую связь. Она моя, даже если ещё не осознала этого.

Я наклоняюсь ближе, наше дыхание смешивается.

— Хорошая девочка, — шепчу я. — Ты так хорошо принимаешь мои пальцы.

— Ещё, Ксеро. Мне это нужно.

Другой рукой я глажу её клитор, и она вся мокрая.

— Чёрт. Посмотри, что ты сделала с моими пальцами. Ты мой идеальный маленький призрак.

Она издаёт сдавленный стон.

— Если ты хочешь мой член, тебе придётся облизать эти пальчики дочиста.

Я подношу их к её губам.

Она посасывает их с такой силой, что у меня подгибаются колени. Я хочу поставить её на колени и трахнуть в рот. Кончить ей в глотку так глубоко, что её дыхание навсегда будет испорчено моей спермой. Я пока отбрасываю эту мысль в сторону и сосредотачиваюсь на её заднице.

Её стенки сжимаются вокруг моих пальцев, словно желая, чтобы их растянули.

Вынув пальцы, я расстёгиваю ширинку и достаю член. Несмотря на то, что на нём уже достаточно предэякулята, чтобы смазать его, я покрываю ствол ещё большим количеством её коллагенового крема.

— Готова принять меня, маленькая призрачная девочка? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, пока пристраиваюсь к её девственной дырочке.

— Да, — шепчет она.

Я подаюсь вперёд, снова проталкиваясь сквозь мышечное кольцо.

Её тело поддаётся, вбирая меня в свой тугой, горячий жар.

Она задыхается, её тело напрягается, мышцы так сильно сжимают мой член, что