Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

пока я буду наслаждаться моментом. Это отвлекает от шока, который я испытала, когда меня чуть не похитили четверо сумасшедших и я узнала, что Ксеро выжил после казни. Как только я приведу себя в порядок, я постараюсь заставить его передумать использовать меня в качестве приманки.

Звонок продолжается. За ним следует неистовый стук в дверь.

— Кто это? — хриплю я.

Ксеро прижимает меня к своей широкой груди.

— Не обращай внимания.

— А что, если это те люди?

— Это не так.

Я тычу его локтем в ребра, заставляя его застонать.

— Как, черт возьми, ты можешь это знать, если лежишь у меня на спине?

— Потому что, маленькое привидение, у меня есть люди, которые следят за улицей и патрулируют твой задний двор. Не говоря уже о кладбище. Если к тебе еще раз сунутся какие-нибудь придурки, я их уничтожу.

— Аметист Кроули, — визгливо кричит знакомый женский голос. — Я знаю, что ты там. Как ты посмела сменить замки?

У меня сердце замерло.

— Это моя мама.

Ксеро рычит.

— Чего она хочет?

Я отодвигаюсь к краю матраса, пытаясь увеличить расстояние между нами. Он притягивает меня к себе.

— Откройте дверь, юная леди, — кричит она пронзительным голосом.

— Отпусти меня, или она устроит скандал, — шиплю я.

— Пусть.

— Ксеро. — Я извиваюсь в его объятиях, пытаясь вырваться. Но он слишком большой, слишком сильный, слишком упрямый, чтобы дать мне хоть дюйм свободы действий.

Его низкий смешок эхом отдается у меня за спиной, как будто он думает, что мои семейные разборки — это одна большая шутка.

— Вот и все, — кричит мама. — Я звоню в полицию, чтобы проверить состояние здоровья. И слесаря. Если это очередной приступ твоего психоза, то ты отправишься прямиком в психушку.

Ксеро со стоном разжимает руки, которыми обнимал меня за талию.

— Чего она хочет? Эта женщина вечно отталкивает тебя.

Я вздрагиваю от этой колкости.

Она ранит только потому, что это правда. Больно осознавать, что тебя не любят собственные мать и отец. Все, что я делаю, вызывает у них разочарование, начиная с автокатастрофы, которую я не помню, и заканчивая тем, что меня отчислили из колледжа.

Неважно, что они контролируют почти все аспекты моей жизни. Им всегда чего-то не хватает.

— Я не уйду, — визжит мама.

Я вскакиваю с кровати, накидываю халат и бегу к двери.

— Оставайся здесь, — говорю я, бросая на Ксеро испепеляющий взгляд через плечо. — Если она узнает, что ты жив, сюда через несколько минут прибудет спецназ.

От его широкой ухмылки у меня перехватывает дыхание. Она такая же яркая, как его волосы, которые сияют в утреннем свете, словно расплавленная платина.

Я отгоняю эту мысль. Как такая извращенная душа может скрываться за столь прекрасной внешностью? Если бы жизнь была справедлива, у него была бы красная кожа и рога.

— Аметист, — слышу я мамин шепот из почтового ящика.

— Иду!

Я бегу по лестничной площадке и спускаюсь по ступенькам. Когда почтовый ящик с глухим стуком захлопывается, я представляю, как она с недовольным видом отступает, чтобы унять свою гордость.

На нижней ступеньке я останавливаюсь.

Стеклянные панели на входной двери исчезли. Несмотря на то, что она выкрашена в тот же черный цвет, что и раньше, она выглядит тяжелее, прочнее и без привычного древесного рисунка.

Я потираю затылок и хмурюсь. Ксеро упоминал, что мне заменят входную дверь?

Спрашивать уже поздно, поэтому я иду дальше, где теперь стоит цифровой замок с сенсорной панелью и сканером отпечатков пальцев.

— Подожди секунду.

Я прикладываю указательный палец к сканеру, но ничего не происходит.

Низкий голос, которого я не узнаю, что-то шепчет маме, но она отвечает так тихо, что я задумываюсь, не привела ли она дядю Клайва. В последнее время все ее сострадание, похоже, сосредоточено на нем.

Мне приходится несколько раз попытаться, прежде чем я понимаю, что считывателю нужен отпечаток моего большого пальца, и механизм с громким жужжанием открывается. Я дергаю за ручку и открываю дверь.

— Наконец-то!

Она проходит мимо меня в гостиную, оставляя за собой шлейф духов.

Я выглядываю на улицу, чтобы посмотреть, с кем она разговаривала, но там никого нет, кроме нескольких человек, сидящих в машинах. Наверное, это люди Ксеро.

Закрыв дверь, я поворачиваюсь в сторону гостиной и спрашиваю:

— Мам?

— Иди сюда, — сухо отвечает она.

Мое сердце учащенно бьется, и я вспоминаю все, что произошло с тех пор, как она выставила меня из своего дома. Затем мое сердце замирает, когда я вспоминаю свою ссору с доктором Сейнт. Если это вмешательство, то ей следовало привести папу. И Майру.

Я вхожу в гостиную. Мой пульс бьется так сильно, что каждое нервное окончание трепещет от беспокойства.

— Что не так?

Мама присаживается на край моего кресла, положив на колени сумку Birkin, инкрустированную бриллиантами.

— Из всего того отвратительного, что я от тебя терпела, это уже слишком, — говорит она дрожащим голосом.

— Что я такого сделала? — спрашиваю я.

— Порнография, — шипит она сквозь стиснутые зубы.

Я удивленно поднимаю брови. Я знаю, что она оплачивает мой телефон, но не думала, что она следит за моими цифровыми следами.

— Если ты про тот сайт, который я посещала, то это была просто ссылка, по которой я кликнула...

— Не притворяйся, что ничего не знаешь, Аметист Кроули, — говорит она с отвращением в голосе. — Я смирилась с убийством, потому что ты сказала, что это была самооборона. Я даже смирилась с тем, как ты унижала меня в соцсетях. Но это...

Она склоняет голову. Ее плечи сотрясаются от беззвучных рыданий.

Тревога пронзает меня насквозь. Это так напоминает мне мой первый семестр в колледже, когда мама и папа заехали за мной в общежитие, чтобы отвезти меня домой. Не было ни разговоров, ни объяснений, только сокрушительная тяжесть их разочарования.

— Что я такого сделала? — шепчу я.

— Публичное обнажение? — спрашивает она срывающимся голосом. — Грубый секс на могиле осужденного за убийство? Как ты могла?

Инстинктивно я открываю рот, чтобы возразить. Но осознание приходит раньше, чем я успеваю произнести слова.

Затем у меня отвисает челюсть, и я ахаю.

Прошлой ночью Ксеро сорвал с меня одежду и трахнул на его могиле. Но пока мы занимались сексом, я не видела ни души.