Королевство когтей - Деми Винтерс

время я замечаю, что и во мне есть немного безрассудства, — прошептала она, разминая напряженные, мышцы его спины. — Рюрик в ее руках почти замурлыкал. — Мне говорили, что некоторые вещи мне недоступны… но я все равно их хочу.

Она подняла лицо и встретила его взгляд, разглядывая капли дождя на его ресницах.

— Сага, — произнес Рюрик, и это прозвучало как нечто между мольбой и предупреждением.

Она встала на цыпочки и коснулась его губ своими. От прикосновения ее бросило в дрожь, волна тепла прокатилась по телу и закружилась внутри. Когда он ответил на поцелуй, из глубины его груди вырвался низкий довольный звук, от которого кровь в ее венах вспыхнула жаром. Он крепче сомкнул объятия, притягивая ее ближе. И все же в нем чувствовалось напряжение, будто он из последних сил сдерживал себя.

— Как долго я жаждал вновь почувствовать твое прикосновение, — сказал он, отстраняясь. В его глазах полыхал дикий огонь, рука, сжимавшая ткань ее платья, дрожала. — Мое сердце говорило мне: вот она. Я хочу ее.

Сага замерла, приоткрыв рот и смотря на него.

— Ты такая редкая, — прошептал он, проводя носом по ее виску и вдыхая ее запах. — С огнем внутри. — Его зубы мягко коснулись ее челюсти. — С острым умом. — Язык скользнул по чувствительной коже шеи. — И такая… изысканная. — Он поднял голову, и в его взгляде вспыхнул голод. — Я тоже знаю, каково это — быть понятым неправильно.

Сага нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова, но все мысли растворились в жаре, когда его губы снова обрушились на ее. На этот раз поцелуй не был медленным или сдержанным. Лишь голод и нужда, необузданная страсть.

Большая ладонь легла на ее затылок, удерживая на месте, пока его язык сталкивался с ее языком, а поцелуй становился глубже, жестче. Все мысли о побеге из сада исчезли под прикосновением его рук. Все воспоминания о пире растворились во вкусе его губ.

Поцелуй был настолько жарким, что Сага представила, как капли холодного дождя испаряются с ее кожи. Его хватка становилась все более болезненной, кончики пальцев впивались в ее кожу.

Любую другую такая сила могла бы напугать, но Сага лишь прильнула к нему. К человеку, который стал единственной устойчивой вещью в ее жизни. К человеку, который напомнил ей о спонтанности, о том, что награда приходит лишь к тем, кто готов рискнуть.

И сейчас она шла на самый большой риск.

Но она больше не могла думать о будущем, не когда он держал ее так, будто она была и причиной, и спасением от его безумия. Несмотря на грубость его прикосновений, она чувствовала, что Рюрик сдерживается и гадала, что будет, если он сорвется. Сага осмелела, скользнула руками вниз по его шее, вдоль напряженных мышц плеч, затем обратно к груди. Ее ладонь легла на его сердце. Оно билось так сильно, словно пыталось вырваться на свободу. Осознание того, что Рюрик так же потерян, как и она, сводило ее с ума от желания.

— Сага… — голос Рюрика был хриплым, когда он оторвался от ее губ. Он провел губами вниз по ее горлу. — Kak ya mogu otpustit’ tebya?

— Что это значит?.. — Она в удивлении приоткрыла губы и запрокинула голову, задыхаясь от того, как он скользил вниз по шее, оставляя грубые поцелуи, а его щетина царапала нежную кожу. — Это значит, что ты прекрасна.

— Ты прекрасен… — выдохнула она. Зубы царапнули ее кожу, язык скользнул по шее, и все мысли исчезли. Она запустила пальцы в его волосы, удерживая его на месте.

— Mozhet ya ne otpushchu tebya, — прорычал он, и вибрация его голоса отозвалась в ее теле.

— А это?.. — Ее грудь вздымалась и опускалась с каждым учащенным вдохом.

— Это значит, что я жажду сотворить с тобой непристойные вещи.

Он сжал ее талию, и снова прильнул к губам. Этот поцелуй был отчаянным, настойчивым, мучительным. Рюрик целовал ее так, словно умирал от голода, словно знал, что это последний раз, когда он может ощутить ее вкус.

И она уже оплакивала момент, когда он закончится. Поцелуй, изменивший ее. Как теперь вернуться в мир, где она не знала, каково это, когда тебя целуют так? Словно ты — солнце, луны и все звезды на его небе.

Но постепенно голос снова прорвался сквозь жар. Глупая! закричал он в ее голове. Ты на улице. В опасности. Тебе нужно в укрытие.

Сага отстранилась, пытаясь стряхнуть этот голос. Еще немного…

Поплыли со мной, хотела сказать она. Со мной в Мидфьорд. Но она не могла втянуть его в свои проблемы еще сильнее. Не могла допустить, чтобы на ее руках стало еще больше крови.

Внешне Рюрик напоминал дикого зверя: мокрые волосы и необычно яркие, почти волчьи глаза. Он смотрел на нее так, будто хотел поглотить. Будто держался за последнюю ниточку. Тепло разлилось по ее телу. На мгновение ей захотелось, чтобы эта ниточка оборвалась. Но стоило Рюрику моргнуть, как свирепость в его облике ослабла, а мышцы под ее пальцами расслабились.

А затем он лукаво улыбнулся.

— Удивительно, что ты так долго пробыла на улице. Давай вернемся в замок, Зимокрыл.

Воздух между ними был плотным от невысказанных слов. Ни один не хотел разрушать эту магию.

— Да, — выдохнула Сага. — Мне нужно вернуться. — Тревога сжала грудь. Мокрое платье липло к телу, косы потяжелели от воды. — Я не могу вернуться на пир.

— Я знаю одну дверь, — сказал Рюрик с легкой усмешкой. — Тайную.

— О?

— Мне показала ее женщина, что прекраснее лесной феи. Я был так очарован, что сжег свой корабль, лишь бы остаться рядом.

Сага покачала головой.

— Безрассудный человек.

— Руки действуют, не дожидаясь разрешения, — ответил он, протягивая руку.

Но когда его пальцы сомкнулись на ее ладони, он вдруг замер. Пальцы снова медленно скользнули по коже. Взгляд опустился вниз.

Сердце Саги сбилось с ритма. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была железной. Он поднял ее ладонь к свету из замка.

— Что…

Сердце стучало как боевой барабан. Она зажмурилась. Опасность, кричало ее тело. Сага заставила себя дышать ровно, когда Рюрик повернул ее кисть, большим пальцем проводя по изуродованной коже.

— Что это, Сага?

Ее губы приоткрылись, но она не могла ответить. В груди сжималось сильнее, сильнее, сильнее. Заставив себя закрыть глаза, она постаралась не думать о том, что он обнаружит на тыльной стороне ее ладоней. Медведь, с раскрытой в беззвучном крике пастью. Навсегда выжженный жестокими красными линиями на ее коже.

— Они тебя заклеймили? — Его голос стал низким, опасным. — Они обожгли тебя? — Его