Не Снегурочка - Алёна Сереброва

— Пожа...

— Хватит. Почему вы всегда говорите одно и то же?!

«Мы?»

Холодок налетает со всех сторон, обволакивает, пытаясь пробраться под одежду.

— Будь умницей, — советует голос, отдаляясь. — Тебя всё равно никто не услышит.

Паника накрывает с головой, окутывая плотным холодным коконом.

«Проснуться, хочу проснуться. Пожалуйста!..» — жмурясь до боли, повторяет вновь и вновь Влада.

Всего этого не может быть. Она дома, в своей постели, а холодно ей, наверняка потому, что Соня открыла дверь в коридор. Оттуда постоянно свищет сквозняком, если мама на кухне проветривает.

«Я хочу проснуться!»

* * *

— Мне тоже порой снятся странные сны.

Влада смаргивает, встречаясь взглядом с Майей.

— Что, прости?

— Сны, говорю, странные снятся. Мы же только что о снах говорили.

Влада оглядывается, едва не поворачиваясь по кругу, пытаясь понять... Коридор четвёртого этажа, оккупированные подоконники, привычный гомон со всех сторон. Влада совершенно не помнит, как здесь оказалась.

— Эй! Осторожней!

Майя хватает за руки, не позволяя их опустить, и Влада едва не отшатывается.

— Уронишь всё. Ты чего? Что случилось?

Крепкие пальцы на предплечьях приводят в чувство. В руках, которые Влада так опрометчиво чуть не опустила, стопочка горячих булочек. Ей кажется, она даже чувствует, как они греют через джемпер.

«Я не помню, как здесь оказалась...»

— Всё в порядке. Мы хотели пообедать?

Влада снова оглядывается, выискивая в коридоре Ксю или Матвея. Они же всегда вместе обедали. Может, сейчас подойдут? Влада же сегодня собиралась их познакомить?..

«Почему я ничего не помню?..»

— Влад? — тёмные глаза светятся обеспокоенным теплом. — В столовке столпотворение, ты согласилась, что тут лучше будет.

— А Ксю? Она была не с нами?

Что-то ворочается внутри, тянет, отдавая сухостью во рту.

— Влад...

Влада оборачивается так резко, что булочки всё-таки чуть не падают на пол.

— А тебе меня мало?

Что-то странное мелькает в тёмных глазах, в том, как подрагивает улыбка, словно уголки губ ещё не решили приподниматься им и дальше или опуститься в нечто противоположное.

— Давай, давай, ешь, пока не остыло!

На разложенной на подоконнике салфетке красуются ещё несколько пирожков и бутылка воды.

— Так что там со снами?

Влада трёт переносицу освободившимися пальцами и тут же чертыхается. Крупинка налипшего на них сахара попадает прямо в глаз, заставляя смаргивать и тереть активней в попытке избавиться от дискомфорта.

— Они фнятфя? Ф смыфле... снятся.

— Сначала жуй, потом говори.

— Обязательно, — Майя насмешливо облизывает пальцы, прежде чем утащить из-под руки Влады новую булочку. — Ты говорила, что тебе последнее время снятся странные сны. Будто кто-то зовёт, да не может дозваться, а ты никак этого человека не найдёшь или будто с кем-то говоришь, чувствуешь что знаешь его, но никак не можешь увидеть, понять кто перед тобой. Ну и всё такое прочее. Я говорю, мне тоже порой странное снится.

Влада прикусывает губу, всматриваясь в лицо размахивающей булочкой Майи. Она не помнит этих снов, не помнит, что рассказывала нечто подобное, но что-то смутное, всё так же тянущее внутри, подсказывает — рассказывала и снилось. Было это. Даже если Влада снова не помнит.

— И, что тебе снится?..

— Ну... оно обычно с реальностью всё-таки связано быфыет, — Майя тыкает во Владу бутылкой, требуя отвинтить крышку и дать ей запить. Продолжает, лишь дожевав и сделав глоток: — Вот, например, недавно, когда в реке нашли...

— Какой реке?..

«Зима же, она вся подо льдом...»

— О! Вы о Снегурочке? — подключается какой-то парень. Влада смутно помнит, что видела его в коридорах школы, но, ни имени, ни из какого он класса не знает.

— Какой Снегурочке?

— Ну, так её прозвали. Девушку, что в реке нашли. Говорят, она уже мёртвой туда попала... замёрзла насме...

— Пошёл нафиг отсюда, идиот!

Голоса отдаляются, сливаясь с общим шумом, отступают, уступая место холоду, что уже ползёт по коже, поднимаясь всё выше и выше, пока не перехватывает дыхание.

Кто-то зовёт, вклинивается своим голосом, пробивая шум крови в ушах, вытягивает на поверхность.

— Влад? Дыши, давай со мной: медленно и глубоко, вдох, выдох. Давай!

Хватка на плечах становится всё более реальной, а фоновый шум наконец-то разделяется на голоса, шепотки за спиной.

— Ну?!

Влада дышит, повторяя за Майей и постепенно успокаиваясь.

— Лучше?

— Д-да... прости...

— Это ты прости. Не стоило эту тему поднимать, а этого идиота надо было сразу гнать... Давай, съешь хоть что-нибудь. А то тебя, как Элли ветром унесёт.

— Её ураганом унесло...

— Да? А тебя простым лёгким ветерком. Ешь давай и не будем о том, что случилось. Весна время жизни, а не смерти.

Едва не подавившись, Влада оборачивается к окну, где покачиваются от ветра голые ветви, а солнце отражается от сероватых и словно глазированных сугробов и блестящей от влаги дорожки.

«Весна?.. Когда успела наступить весна?»

Отступивший, было, холод возвращается, едва вновь не накрывая с головой. На горло давит, перехватывая дыхание, однако Майя снова оказывается рядом, не давая уплыть окончательно, крепко обхватывая за запястье.

— В смысле весна?..

За руку дёргают, привлекая внимание. Влада смаргивает, натыкаясь на выжидательный взгляд голубых глаз.

— Мама сказала, что ты заспалась! Вставай, давай, уже обед!

Соня ещё раз дёргает за рукав пижамы и, поудобнее перехватив плюшевую мышку, убегает из комнаты.

За расписанным по краям морозным узором окном тихо валит снег.

* * *

На мгновение притормозив, Влада всё-таки переступает порог родительской комнаты, чтобы тут же наткнутся взглядом на болтающую ногами в воздухе Соню. Та висит, перегнувшись через подлокотник дивана, и канючит:

— Мам, а мы когда ёлку наряжать будем? Хочу большую-большую и пушистую, чтобы Дед Мороз восхитился. Он же придёт, да? Придёт?

— Придёт, только если ты спать будешь, а то без подарков останешься, — ворчит Влада.

Пару лет назад в похожей ситуации она чуть не сломала сестре веру в чудо, за что мать потом её долго распекала. Ровно до тех пор, пока Влада не поняла, как важен блеск предвкушения в глазах Сони. Как минимум для матери.

— Мам, распишешься в дневнике, чтобы Демид Петрович не лютовал или мне самой?

— Так ёлка будет?

— В этом году только веточки. Зато нарядим красиво, лучше ёлки выйдет, — обещает мать, ероша пальцами ярко-рыжие прядки на макушке Сони.

— Хочу