Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

Перевернувшись на спину, я уставился в темноту. В соседней спальне было тихо — Мию я отослал сегодня. Более не желая касаться местных девок, я хотел одну женщину. Ту, что отрезала меня от себя до весны. Как я мог пойти на эту бредовую уступку? Чего ожидал? Что Мэриэн от ревности понервничает и падёт к моим ногам?! Не из тех девиц, что падки на один статус при дворе. Про слуг — вообще молчу.

После того как я прижал Мэриэн к стене её спальни, во мне что-то надломилось. Её улыбка сквозь боль. Она, чёрт возьми, улыбалась, когда я сжимал её плечи, как обезумевший медведь, вышедший из берлоги посреди зимы. Она даже не думала молить о «пощаде». Какой?! Улыбалась, будто знала что-то, чего не знает никто в этом замке.

А потом её едкое замечание про скрип кровати.

В безумии, от бессилия правды, я разбил её чашу. Как мальчишка. Невладеющий собой юнец.

— Что ты со мной делаешь, Мэриэн?

* * *

Опять этот чёртов сон. Ненавижу его. Навязчивый и из раза в раз всё отчётливее. Одно и то же действие перед моим взором.

Стою на стене. Северный ветер так сильно поднялся, что снег крупными хлопьями бьёт по лицу. Но это ничто по сравнению с тем, что приходится лицезреть моим глазам. Вокруг толпились мои люди. Их взоры с любопытством и страхом были направлены на эшафот.

Там — Мэриэн.

В простом чёрном платье и спутанными распущенными волосами. Бледная, но с прямой горделивой осанкой, смотрящая куда-то поверх толпы. Палач за её спиной ждал приказа, а слуга при храме принимал последнюю исповедь. Все ждали действа, что должно свершиться немедля!

Ветер донёс до меня их диалог:

— Ваше последнее слово, леди Мэриэн? — спросил тот.

Она посмотрела наверх. Я обернулся, увидев в очередной раз самого себя, а подле меня была женщина, лицо и черты которой были скрыты тёмным пятном. Я не знал, кто она. Переведя взгляд на жену, я не увидел в её глазах боли, а уж тем паче — страха. Только грусть и... разочарование во мне, том, что стоял на стене, отдавая приказ.

«Я и есть её палач»?!

— Я ни о чём не жалею, — это были последние слова моей жены прежде, чем металл отсёк её голову, а тело обмякло.

Закричав, я проснулся в холодном поту.

Вся рубаха была мокрой и прилипла к телу, став второй кожей. Сердце колотилось как бешеное. Сев на кровати, я схватился за голову.

— Снова… — он приходит ко мне всё явственнее. — Что я сделаю в будущем? Что мы оба натворим, чтобы это случилось?..

Этот сон снился мне уже в четвёртый раз. Впервые случился за неделю до свадьбы. Но тогда я не видел Мэриэн в лицо и не придал большого значения. Мало ли что сдуру привидится, когда ночами не спишь…

А после повторилось — в день нашего сочетания брачными узами. После официальной церемонии, где присутствовала королевская чета и видные лица в столице. Большая часть из которых — вхожие в первую палату лордов.

Как дурной, смотря на Мэриэн в фате, я видел её же, стоящую босыми ногами на эшафоте. Потому и не пошёл к ней в брачную ночь, уехав в портовый дом, к женщинам, которым плевать на мои сны.

Но сегодня сон вернулся. И теперь я видел не просто размытую картинку — я видел её взгляд. Полностью разочарованный во мне.

Что это значит?..

Я встал, подошёл к окну и, приоткрыв его, позволил холодному воздуху ворваться внутрь. Бумаги, лежащие на столе, разлетелись, как только ветер добрался до них своими когтистыми лапами. За окном уже непроглядная тьма, но не ночь. Замок никогда не спал. Даже сейчас. Разве что стража могла немного расслабиться и посудачить над сегодняшними событиями.

— Лорд Торн? — раздался голос за дверью.

«Николаус».

— Войди.

Дверь со скрипом открылась, и в проёме возник силуэт старого друга детства и соратника ныне. Он посмотрел на меня, а затем, переведя взгляд на сбитую постель, покачал головой. Только двое знали о моём недавно появившемся «недуге» — мигрени, как я её называл.

— Леди Блэйк разместили в гостевых покоях, как вы приказали.

Я кивнул.

— Отправь её поутру в придорожную гостиницу. Как я и приказал. Жене я сообщил, что Блэйк уедет сегодня вечером. Но… — мне не простят, что я пустил женщину одну со слугами добираться до места. — Сообщи ей утром. Немедля и без объяснений.

Николаус поднял бровь.

— Милорд? Всё же, она гостья в Торнхаусе...

— Прежде всего — она незваная гостья. И я не желаю, чтобы она оставалась в замке дольше, чем я того желаю.

Николаус помолчал. Потом спросил осторожно:

— Это связано с леди Мэриэн?

Передёрнув плечами, я резко обернулся и сурово глянул на него.

— Это связано с лордом Блэйком. Её отцом. Ты помнишь тот день при дворе, когда он орал, что его дочь достойнее, чем род Эшфорд и их корабельная компания вместе взятые. Они — новая знать, а Блэйк — старая. Их кровь — чище и благороднее для наследия Севера.

Николаус скривился в горькой усмешке.

— Помню. Он требовал, чтобы король пересмотрел решение.

— Именно. И теперь его дочь здесь. С чего бы? Это прямое посягательство и непринятие решения короны. Они хотят завладеть частью северных земель, породнившись с родом Торн. Это очевидно даже младенцу.

— Думаете, она подослана?..

— Я ничего не думаю. — Я провёл рукой по лицу. — Но рисковать своим спокойствием не намерен. Пусть едет в гостиницу. Так безопаснее. Для всех.

13 ГЛАВА

Кто-то нещадно пытался стянуть с меня тёплые шкуры. Слышала ворчание. Тихое, что постепенно становилось всё громче. И ясно, что мёртвой лягушкой мне не притвориться на лишний час — два-три.

— Вставайте, госпожа. — Мод стояла надо мной с таким видом, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. — Там такое творится — вы не поверите на слух. Сами должны увидеть. Давайте же! Одевайтесь и умывайтесь, завтрак — потом! Нечего ляжки разлёживать, а то вырастут, как у меня.

Я неохотно присела, свесив ноги под её нетерпеливым взглядом. Голова со вчерашнего гудела — то ли от вина, то ли от всего сразу. За окном, как обычно, серо и метёт, в камине тлеют прогоревшие кочерыжки вчерашних дров.

— Что случилось, Мод?..

— А то, — Мод деловито сложила руки на