Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

захотелось запрыгать на месте. Уведя Ричарда, я дала своеобразную фору Августине. Та надавила так, как умела, и король согласился с «её» предложением, которое на деле было моим. Заключалось оно в том, что принц, придя не со мной на бал в третий день празднования юбилея основания королевства, подтвердит свою безалаберность и пренебрежение традициями. Король согласился в таком случае на разрыв помолвки. Прилюдно и сразу же на этом балу.

Я отложила конверт и взяла второй из желтоватой бумаги и с тёмно-синей печатью с изображением винограда на нём. Порыскав в памяти Амелии, поняла, что без понятия, кому принадлежит данная эмблема. Но тем ни менее осторожно вскрыла его и увидела следующее послание:

'Леди Амелия,

Я искренне верю, что Вы в целости и сохранности добрались до отчего дома и позволили себе всласть насладиться сном.

Искренне надеюсь, что синяки на Вашей прекрасной шее и ногах не образовались. Если же это всё же случилось, прошу Вас воспользоваться присланным вместе с письмом средством. Оно крайне неприятно пахнет, но поможет Вам как можно скорее избавиться от всех следов недавнего инцидента. Не хочется, чтобы что-то портило данную Вам природой красоту.

Искренне Ваш,

К.

p.s. Надеюсь, сладости Вам понравились?'

Стоило дочитать последние предложения, я наконец-то поняла, кто отправитель. Но… сладости?.. Я повернула голову в сторону сиротливо стоящей и всё ещё прикрытой тканью корзины и, оставив письмо на столе, широким шагом оказалась рядом с ней. Поставила на свободную часть стола, сдёрнула ткань и охнула. У дальнего от неё стороны корзины громоздилась бутылка из тёмного стекла, а внутри всё заполнено доверху множеством небольших хлопковых промасленных мешочков различных цветов. Вытащив и развязав один из, я обнаружила молочного цвета зефир. В других обнаружились: пастила разных видов и цветов, ещё разноцветного зефира, приятно пахнущая пастила, курага, изюм, чернослив, смесь разнообразных орехов, включая редких для этих краёв миндаль и арахис. На самом дне обнаружились две коробочки с ещё мягкой халвой и рахат-лукумом. Я мысленно посчитала, сколько это стоит, и тихонько и нервно икнула. Дорогой вышел подарочек.

Наскоро уложив всё обратно и поставив корзину на этот раз рядом с кроватью, принялась писать ответы, достав ручку и чернила из ящика стола. Если королеве-матери я написала короткое:«Ожидаем третьего дня»., то императору пришлось писать максимально формально и сухо, не имея возможности ответить на его лёгкий флирт. Приходящие письма, может, и не проверялись, но гарантировать этого не могла вовсе. В письме поблагодарила за предоставленное средство и заверила, что обязательно им воспользуюсь. Также высказала глубокую признательность за столь щедрые дары для моей скромной персоны. Перечитав и удостоверившись, что соблюла все нормы приличия и этикета письма, я аккуратно спрятала оба письма в разные конверты из белой бумаги. Их у меня осталось лишь три, но в иных отправлять письма высокопоставленных людей нельзя было. Закрыв конверт и запечатав чёрным сургучом (он был самым дешёвым), я подписала адресатов и подтолкнула их по очереди через щель внизу двери.

— Передай это посыльному, пускай доставит обратно, — приказала я.

— Да, леди, — услышала за дверью шаги и голос Дженни. — Что-то ещё устно просить передать?

— Нет, иди.

Я услышала на этот раз удаляющиеся шаги, а следом скрип лестницы под её шагами. Открыв всё ещё стоящую на столе коробку, я увидела внутри небольшую жестяную баночку. Доставать её и тем более открывать… было ошибкой. Запах был отвратителен. Он чем-то напоминал аромат протухших кроличьих потрохов, оставленных на несколько часов на жарком летнем солнце. Пришлось приоткрыть одну из створок окна. Благо, цвет мази не напоминал их, будучи бледно-зелёным. Да и наощупь напоминало скорее твёрдое масло.

Убрав с шеи все волосы, принялась её медленно, морщась и покашливая от запаха, наносить на кожу. Не было никакого резона верить ему, но «встать на ноги» мне нужно было до бала, а, ещё лучше, охотничьих соревнований, что будут через неделю. Но выбора у меня особо-то и не было.

* * *

Следующие шесть дней пролетели почти незаметно. Притворившись больной, я получала весь возможный уход посредством оставления необходимого у двери, сопровождаемые короткими стуками. Даже принесли какое-то подозрительное лекарство, приложив краткую инструкцию по приёму. Естественно, пить я его не стала. Выходила лишь изредка, по нужде или чтобы помыться, но и то либо ранним утром, либо после обеда, либо глубокой ночью. Единожды пересеклась с застрявшей допоздна на кухне Гвен. Она испугалась, увидев меня, но предпочла молчать и сторониться. Я же, чтобы больше ещё не пугать, лишь скрылась в ванной комнате.

Сегодня утром, ровно за сутки до начала массовых торжеств, я с восторгом обнаружила свою шею и ноги без каких-либо признаков синяков. Лекарство императора поистине сотворило чудо, так быстро заставив их исчезнуть. Корзину и её содержимое я так и не трогала. Есть всё одной было бы кощунством, а поделиться с родными было прямо пропорционально многочисленным вопросам, чего хотелось избежать.

За шесть дней взаперти я порядком соскучилась по общению и решила спуститься на первый этаж, уже не успевая к завтраку, его мне принесли снова к двери. Простых платьев у Амелии было навалом, в основном различных оттенков синего, коричневого и серого, но нашлось одно, которое мне чертовски понравилось. Оно было похоже на предыдущее, но выделяло его округлый широкий вырез на груди и нежно голубой цвет. В таком не стыдно и в люди выйти!

Наскоро переодевшись и завязав волосы в простую косу, поспешила в столовую. Комната не отличалась роскошеством, напротив, была чуть лучше, чем у крестьян. Простые из деревянных панелей выкрашены в васильковый цвет и просили уже хотя бы повторной покраски, кое-где висели редкие портреты предков, в том числе и дедушки с бабушкой. Посреди всего стоял большой стол из тёмного дерева, уже старый, лак на его поверхности порядком потемнел, рассохся и пошёл многочисленными трещинами. Вокруг стояли восемь резных стульев из того де дерева, уже тоже имевшие потрёпанный вид. Камин, находящийся у одной из внешних стен, слева от входа, в такую жару не разжигали. Напротив, в доме гулял, благодаря открытым дверям, сквозняк, впуская тёплый воздух в прохладный дом. Многочисленные окна на длинных стенах позволяли не зажигать свечи или иные источники света.

За столом в столь поздний час сидели лишь отец и мать. Мужчина скрылся за свежей газетой, периодически кашляя и попивая из кружки крепкий чёрный чай.