Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Я оказываю леди Амелии должное внимание…

— Не ври! Бал в честь Нового года ты привёл Святую как свою спутницу!

Принц заметно побледнел, поджав губы. Празднование Нового года сопровождалось балом-маскарадом, где часто даже нельзя было понять, кто есть кто и кто с кем пришёл. Что Амелия, что Элиза были темноволосыми и схожего роста, поэтому легко можно было выдать одну за другую. А издали это было ещё легче сделать. Да и на выходки принца не особо кто-то обращал внимания, предпочитая принимать их и не ссориться, себе же дороже. Единственные, кто мог это сделать, были его родители и бабушка.

— Мы не этому тебя учили! Любовниц у тебя может быть много, но жена одна! Уважай её и уделяй всё необходимое внимание! — король указал пальцем на меня, не сводя разгневанного взгляда с Ричарда. — Леди Амелия — твоя будущая супруга!

— Я неоднократно вам повторял, что не желаю видеть её своей супругой, — максимально спокойно ответил принц, пусть и были видны нервные движения дёргающихся рук. — Своей супругой я желаю видеть леди Элизу!

Повисла тишина, в которой было слышно, как скрипят сжатые зубы короля, а где-то в глубине сада смеются какие-то дамы. Я, сохраняя спокойствие и пытаясь не загоготать как гиена в голос, повернулась за очередным печеньем и поймала на себе порядком удивлённый и смешливый взгляд императора. И едва заметно улыбнулась ему, слегка наклонив голову в сторону. Меня, как и его, это ситуация крайне забавляла, но по-своему.

— Слышать о подобном не желаю! — побагровел от злости и поднимающегося давления Филипп. — Ты женишься на Амелии, вот моё слово! И на предстоящий бал ты обязан сопровождать её! А сейчас — выметайся! — и осел на стул, тяжело и рвано дыша и хватаясь за сердце.

— Амелия, попроси Ричарда сопроводить тебя до кареты, — быстро проговорила королева, спеша на помощь к супругу. — Уведи его, пока Его Величеству совсем плохо не стало!

— Конечно, Ваше Величество.

Я быстро поднялась из-за стола и, обойдя подмигнувшую мне Августину, не забыв подхватить многочисленные лёгкие юбки, подошла к принцу. Присев в лёгком реверансе, едва согнув колени и не опуская головы, обратилась к нему:

— Ваше Высочество, прошу Вас сопроводить меня до кареты, — и чуть слышно добавила: — Нам нужно поговорить.

— Да, леди, — спустя небольшой промежуток времени ответил Ричард, бросив на меня такой взгляд… Да на кучу навоза смотрят лучше, чем он на меня сейчас!

Принц не стал дожидаться и, развернувшись, направился вглубь сада, нарочито громко топая. Он злился. И причиной своей злости считал никого иного, как меня. Удивляться его переменчивому настроению не было желания, скорее от такого у самой возникло раздражение. Пренебрегает мной как невестой, не желает добровольно разрывать помолвку, но при этом не отпускает от себя, будто я вещь для него, забавная игрушка, не более. Но я (точнее Амелия) живой, что б его за ногу, человек! Со своими чувствами и эмоциями! Никогда не любила таких эгоистичных придурков.

Ричард стремительно и быстро шагал вглубь сада, где были самые потаённые и скрытые от иных взором участки, находящиеся поодаль от проложенных и протоптанных дорожек. Его мало волновало, что я была на пусть и небольших, но всё же каблуках и еле поспевала за ним. В какой-то момент он остановился и прислонился к стволу раскидистого каштана, скрестив руки на груди и с недовольным пыхтением дожидаясь.

— Ваше!.. А! — только и успела проговорить я, едва подойдя к нему.

Ричард сильной и мощной ладонью схватил меня спереди за горло и припечатал к дереву, неприятно и больно ударив затылком и спиной о кору. В начале я слегка испугалась, не каждый же день тебя таким варварским методом пытаются задушить. Но вскоре вцепилась в его ладонь своими руками, пытаясь отодвинуть или убрать, но куда там! Силищи в этом придурке было очень много.

— Ваше… Высо…чество… — хрипела я, он сильно давил мне на гортань, говорить было тяжело.

— Чёртова шлюха! — прошипел он мне на ухо, обдав тяжёлым запахом нечищеных зубов и табака. — Посмела отцу моему нажаловаться⁈

— Э…это… не… я… — просипела в ответ, начав царапать кожу на его ладони, стараясь сделать больно, чтобы отпустил.

— А кто ж ещё⁈ — Ричард сдавил горло пальцами сильнее, дышать стало невозможно. — Не надейся, женой ты моей не станешь! А если и станешь, я и пальцем не коснусь тебя! Будешь бесплодной, униженной всем двором королевой, которую потом казнят за государственную измену! Таков будет твой конец! А я женюсь на Элизе, и никто не помешает мне…

Весь монолог он произнёс, смотря, как я пыталась урвать у жизни ещё мгновения, жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Я боялась умереть. Боялась потерять столь сложно полученный благодаря прошлой Амелии шанс на новую жизнь, второго такого не будет. В глазах темнели круги, слух подводил, отчего слышалось всё уже словно сквозь пелену, последнюю часть речи уже слабо различала, сознание уплывало. Ричард «благородно» отпустил моё горло ровно перед тем, как я окончательно потеряла бы сознание.

Кислород обжёг горло, заставив оглушительно закашлять, издавая лающие звуки. Сил в ногах не было, отчего благополучно рухнула на землю, повалившись на траву, содрогаясь от резко выступивших слёз и пытаясь нормально дышать, несмотря на невыносимую боль в лёгких. Богиня, как я ненавидела и желала в этот миг смерти такому конченному ублюдку, как он!

— Ты чёртова подстилка моих родителей! Бедная, ничтожная и страшная! Никто в здравом уме не свяжет свою жизнь с таким ничтожеством, как ты! — бросил в злости он, следом ударив носком сапога по моим голеням, вырвав из моего горла сдавленный крик и новый поток слёз. — Лучше б ты сдохла! — и, перешагнув через моё бренно лежащее тело, ушёл, оставив содеянное в тайне.

Едва Ричард исчез средь деревьев, изнутри вырвался не крик, нет, рёв. Громкий, полный отчаяния и злости. Слёзы душили и застилали взор, а пальцы хватали траву, вырывая её вместе с корнями из-под земли. Я швырялась в разные стороны со злостью комьями грязи, выплёскивая возникшее чувство