Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

обратилась я к ней, уверенная в своей правоте и чувствуя, как та хочет сдаться, даже не начав. — Вас назвали сумасшедшей, заперли в этой части дворца без возможности посещать светские рауты… Но недолго пообщавшись с Вами, я поняла, что единственные сумасшедшие здесь — это те, кто вас тут запер. Вы невероятно честный человек, со светлой головой и умеющий критически мыслить. Но, что самое главное… Вы человек чести и долга, Ваше Величество. Вы, как и я, не хотите, чтобы принц Ричард даже приближался к трону. Его правление разрушит столь тщательно отстраиваемую после Великой войны Вами и Вашим супругом, покойным королём, страну, ввергнет её в пучину бесконечных военных конфликтов, бедности и сиротства. Разве Вы это хотите, Ваше Величество?

Августина внимательно выслушала меня, а на последних словах по-доброму рассмеялась. Даже если она посчитает это сущей лестью, но мне было всё равно. Эти слова я говорила искренне, надеясь на взыграющие гордость и ответственность. Глупость? Однозначно. Но опираться в этом вопросе мне было не на кого.

— Что ж… Ты же понимаешь, что в случае провала, можешь оказаться в застенках тюремной крепости или на эшафоте? — произнесла королева-мать спустя небольшое количество времени.

— Да, Ваше Величество.

— И семью твою, и без того бедствующую, лишат титулов и земель?

— Да, Ваше Величество, я знаю, — спокойно ответила я, ковыряясь в креманке с уже порядком растаявшим мороженым и изредка поедая его с ложечки. — А ещё я знаю, что их тоже могут казнить.

— И всё равно хочешь попытаться?

— Конечно, Ваше Величество.

Спустя ещё недолгое молчание, за которое у меня уже закончилось мороженое, а когда-то прохладный чай начал нагреваться, Августина спокойно отставила чашку с недопитым чаем.

— Тогда я слушаю твой план по устранению этого нарциссичного ублюдка.

Я поперхнулась воздухом от заглушенного смеха и, откашлявшись, с улыбкой принялась детально объяснять план, созревший у меня в голове.

* * *

Королева-мать, на моё удивление и счастье, согласилась с предложенным планом, лишь слегка скорректировав его, добавив в некоторые важные эпизоды себя, как мою поддержку или рупор для работы с королевской семьёй. Вес моего слова был значительно меньше веса слова пусть и отстранённой от власти, но всё же ещё уважаемой королевы.

Первая корректировка касалась места моей встречи с ныне правящим королём для высказывания своей просьбы об отмене помолвки. Запрашивать аудиенцию в тронный зал, где тот ежедневно выслушивал сотни прошений, или в рабочий кабинет точно не стоило. По словам Августины, король раздражался из-за своих обязанностей, поэтому подобное лучше обсуждать в неформальной обстановке, которой стало послеобеденное чаепитие августейшей пары с императором Константином.

Королева-мать также добровольно-принудительно переодела меня с помощью служанок в другой наряд, заставив меня почувствовать себя неловко, но так легко и свежо, что аж страшно. Нежное молочное батистовое многослойное пышное платье с открытым декольте из-за широкого и глубокого круглого выреза, украшенный впереди тремя небольшими тканевыми цветками флоксов, а затянутая в корсет талия украшена широким голубым поясом с бантом на боку, руки закрывали объёмные рукава-фонарики, заканчивающиеся чуть выше локтя. Волосы уложили в аккуратные кудри, а после закололи по бокам большими заколками с крупными незабудками, сделанных из неизвестных мне камней, смутно напоминавших бирюзу. Я пыталась возмущаться, но руководила всем Августина, отчего пришлось рано или поздно смирится. Да и увидев себя в зеркале, обомлела, настолько мне шло это старое и давно вышедшее из моды платье. Удалось лишь отбить отсутствие шляпы. После обеда носить её было не обязательно по этикету, отчего всё же разрешили быть без неё, украсив волосы. И весь этот образ мне подарили. Он действительно не был нов, принадлежал одной из бывших принцесс, дочери Августины, но ей захотелось мне его отдать раз и навсегда.

Чаепитие проходило в одной из многочисленных беседок дворцового парка. Изваяние из белого камня показалось впереди, выделяясь на фоне пёстрого от цветов сада. В животе снова противно заурчало. Из-за «выбора платишек» я осталась без обеда, отчего уже сосало под ложечкой от голода. Хотелось поскорее расправиться со всем и оказаться дома. Издали я заметила трёх фигур за большим круглым столом, явно предназначенный более чем для даже шести персон, и ещё двоих в стороне. Всё, как и сказала королева-мать: король Филипп, сидящий напротив входа, со своей супругой Изабеллой по правую руку и император Константин по левую руку, а ещё двое слуг, молодые мужчина и женщина. Остановившись в шаге от беседки, я присела в реверансе, опустив голову.

— Встань, дочь моя, — произнёс по-доброму король. — Рад видеть тебя в здравии.

Король был грузный, высокий мужчина, давно полысевший и частично поседевший, утративший былую красоту и стать, Ричард был до одури похож на него в молодости. Тяжёлая ответственность легла на его плечи в достаточно юном возрасте, и он стоически нёс её. В молодости король отличался отменным здоровьем, но теперь оно явно его подводило. От жары, пусть и скрашенной прохладой тени беседки, он безбожно потел и постоянно утирался платком.

— Благодарю, Ваше Величество. Надеюсь, и Ваше здоровье прекрасно.

— Садись, девочка моя, — указал он на возникший по правую руку от королевы стул.

— Рады тебе, Амелия, — тихо произнесла королева, когда я подсела к ней.

— Благодарю, Ваше Величество, — так же тихо ответила ей, улыбнувшись.

Королева отличалась от мужа разительно. Каштановые волосы едва поддернула седина, а точечная фигура будто не поменялась с возрастом, оставшись такой же, как на коронационном портрете. Даже тонкий нос, голубые округлые глаза и лёгкая печальная улыбка всё те же. Их брак был исключительно политическим, и ей он был в тягость, это было заметно по её вечно грустным глазам. Лишь понятия долга и чести и уважение к супругу оставляли королеву на своём месте.

— Прекрасно выглядите, леди Амелия, — сказал неожиданно громко император, заставив меня вздрогнуть. — Светлый вам к лицу.

— Вы знакомы? — удивлённо воззрился на меня и Константина король, переводя взгляд с одного на другого.

— Леди Амелия накануне попала… — император посмотрел на меня с хитрецой в серых глазах. — … в небольшой инцидент.

— Его Величество очень мне помог, чему я безмерно благодарна, — поспешила ответить я, улыбаясь, опустив смущённо голову и чувствуя, как начала под столом нервно дёргаться