Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Я убью его! — прошипела я, зашедшись кашлем. — Сравняю с землёй! В асфальт закатаю!

Рыдания совсем заполнили моё нутро, вырвавшись оглушительным плачем и тихим из-за сорванного голоса. Спустя неизвестное, но явно небольшое время меня немного отпустило. На слабых руках я неспешно поднялась, сев, с огромным трудом перенесла тело к стволу и прислонилась к нему спиной, вытянув ноги. Сил не осталось. Лишь горючие слёзы продолжали медленно сползать по щекам и падали на опущенные на колени руки.

— Миледи?.. Миледи! — послышался слабо знакомый голос откуда-то сбоку, на который я с трудом повернула голову.

На меня с нескрываемым сочувствием смотрел рыцарь. Тот самый молодой мужчина, который накануне гнался за мной по саду, я узнала его и вспомнила. Такой же второстепенный персонаж, как и я. Всего лишь один из телохранителей Ричарда, особенно вздыхающий по Элизе. О нём было чуть больше, чем об Амелии, почти две страницы, растянутые на всю новеллу. Даже что-то вроде дарил главной героине и признавался в чувствах. Он присел рядом со мной, непонимающе оглядывая с головы до ног своими пронзительными карими глазами. Видок у меня был тот ещё, невольно можно было подумать и о чём похуже, нежели просто удушение и избиение.

— Уйдите, — спокойно проговорила сипящий голосом, надеясь, что он послушается.

— Миледи, хватайтесь, я вас отнесу к врачу, — рыцарь присел на одно колено рядом, протягивая ко мне одну из рук.

— Уйдите! — выкрикнула, что есть силы и способность голоса, я, стараясь отодвинуться подальше. — Уйдите, сэр Оливер!

— Хорошо… — он отстранился, немного ошарашенно глядя на меня. — Я позову помощь…

— Не смейте! Никто не должен узнать!

Оливер совсем отшатнулся, испугавшись. Надо же, я бывалого вояку испугала! Этим можно гордиться. Он встал и, отойдя на несколько шагов, скрылся среди деревьев, напоследок крикнув:

— Я приведу подмогу!

Я грустно хохотнула, закашлявшись в ответ. Приведёт и весь дворец будет считать меня обесчещенной по меньшей мере, вскроется, кто это сделал, и несдобровать тогда уж Ричарду. Но я не хотела его падения сейчас. Что угодно, но не сейчас!.. Сил не оставалось даже думать, отчего организм провалился в болезненную, но такую необходимую дрёму.

* * *

— Богиня!.. Кто ж её так?.. — послышался неподалёку, словно через непонятную пелену неизвестный женский голос.

— Поменьше задавай вопросов, Карина, — раздался над ухом чей-то мужской, его я тоже не узнавала. — Ищи фонтанчик и скамью. Быстро!

Приходила в себя я плохо. Голова гудела как рой ос после пролитых за день слёз, а тело отказывалось со мной сотрудничать, отдаваясь внутри болью, веки отекли и еле открывались. Меня словно пушинку кто-то поднял и прижал к твёрдому горячему телу, отчего по спине пробежали мурашки. В нос ударил терпкий запах неизвестных мне духов и совсем немного мускуса. Мужчина крепко прижимал меня к себе и куда-то неспешно шёл, словно боясь потревожить. И мне не было в его объятия страшно.

— Нашли! — послышался снова голос женщины, на этот раз совсем в отдалении и глухо.

— Веди, — спокойно ответил ей мужчина, чуть ускоряясь, отчего меня немного начало трясти.

Я попыталась открыть глаза, но увидела через узкую щёлочку лишь немного листвы на деревьях, какие-то яркие цветы и чьи-то короткие тёмные волосы. Он, кажется, заметил моё движение и сильнее прижал к себе. Вскоре послышался плеск воды, как в фонтанчике, и мужчина остановился. Аккуратно держа меня, он куда-то присел, нагло усадив меня на свои колени. Наглость чистой воды, но я почему-то ему это простила. Особенно стало всё равно, когда на воспалённые глаза опустились мокрые и холодные компрессы, от которых с моих губ сорвался стон боли и удовольствия.

— Как хорошо… — прошептала я сиплым голосом.

— Карина, попроси самого холодного мороженого у слуг и ещё несколько компрессов, — мужчина, судя по тону, заметно повеселел. — И какую-нибудь лёгкую накидку… прикрыть это всё.

— Да, Ваше Величество, — пролепетала женщина и, судя по шуршанию травы, быстро удалилась.

Я же наконец поняла своим воспалённым мозгом, кто меня сейчас прижимал к себе и держал на коленях. На его удачу, сил на вырывание из объятий не было вовсе, как и голоса для криков. Мне оставалось лишь одно — шутить и благодарить его.

— Вы снова спасли меня от неловкой ситуации, Ваше Величество, — спокойно произнесла я, пытаясь говорить чуть громче, чувствуя при этом жуткий ком в горле, по стенкам которого будто прошлись наждачкой. — Я во век не расплачусь с Вами.

— Неловкая ситуация? — удивлённый тон императора заставил немного улыбнуться. — Вы так называете зверское издевательство над Вами… Это он сделал?

Улыбка исчезла с лица. Я поджала губы, тяжело вздохнув. Он всё знал и без меня. Говорить мне не требовалось. Не видя его лица, я была уверена, что на нём отобразилось по меньшей мере сочувствие, а может быть даже непонимание и какая-то даже злость.

— Почему же тогда Вы его…

— Я не покрываю его, — нагло прервала речь мужчины. — Я его не-на-ви-жу! — на эмоциях отчеканила я, начиная злиться. — Я хочу стереть с его лица улыбку раз и навсегда, размазать гордость, обратить в пыль уверенность и его статус… И после того, что произошло… Ему не жить мирно на этом свете!

Повисла странная тишина, в которой слышалось лишь моё гневное пыхтение, заливистое пение птиц и журчание фонтана где-то неподалёку. А после я услышала приглушённый смешок императора, ставший следом громким искренним смехом.

— Поразительная Вы девушка, леди Амелия! — произнёс он, всё ещё хохоча. — То скромная, то дерзкая, то слабая, то невероятно сильная! — и, наклонившись, произнёс шёпотом: — Я Вам помогу его уничтожить.

* * *

Карина, та самая вчерашняя личная служанка, вернулась довольно поздно. Трижды сменив компресс, Константин к этому времени позволил мне наконец открыть всё ещё отёкшие глаза и даже помог сесть на скамью поудобнее. Мир уже не плавал, голову я держала достаточно твёрдо, не тошнило. Сотрясения, кажется, не было. Саднило лишь ужасно горло и ладони, голени горели