Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

явно не намерена была ходить вокруг да около, но всё же присела на один из диванов. — Говори прямо, мне не нужны уже эти реверансы да праздные беседы. Я старая женщина, пожалей меня.

— Я хочу разорвать помолвку с Вашим внуком! — твёрдо и чётко произнесла я, смотря за её реакцией.

Это того определённо стоило. Лицо этой беспристрастной женщины исказило удивление. Серо-голубые глаза распахнулись, рот приоткрылся совсем не по этикету, а овал лица аж вытянулся, в сочетании с длинным прямым носом это смотрелось крайне комично. Даже сопровождающие её двое служанок, до этого ходившие и находившиеся в комнате как тени, удивлённо воззрились на меня. А после Августина издала какой-то странный кашляющий звук и громко рассмеялась. На этот раз удивлённо смотрели на неё мы.

— Ахаха!.. Рассмешила, девочка, рассмешила! — всё ещё посмеиваясь, королева-мать жестом пригласила меня присесть напротив.

Я послушно присела на краешек, аккуратно укладывая юбку. Мне опять пришлось надеть это чёртово зимнее платье, в котором я так «удачно» упала вчера в фонтан. Его прислали из дворца ближе к вечеру вместе с ответом. На благо, его забрал и отдал мне Майкл, а не отец, иначе скандала в доме не избежать было.

— Принесите нам… — Августина только сейчас осмотрела меня с ног до головы. — Несите холодный чай и мороженого. Сегодня излишне жарко, не хотелось бы лишиться чувств от этого, — она сочувствующе улыбнулась мне. — И оставьте нас. Я хочу поговорить с леди Амелией наедине.

— Да, Ваше Величество, — прошелестел ответ старшей из служанок, и они удалились за дверь, ведущей в коридор.

— Ты прекрасно знаешь, мой внук ни за что не отпустит то, что считает своим. А ты ему пока принадлежишь, — произнесла серьёзно королева-мать. — Как ты собралась из этого выбираться?

— Я собираюсь поставить его в такие условия, из-за которых он сам станет виновником разрыва помолвки, — я хитро улыбнулась, увидев заинтересованность на её лице.

— И как же? И почему же, позволь узнать, ты столь уверена в своём плане? — немного скептически произнесла Августина.

— Как Вы знаете, принц Ричард увлечён леди Элизой, Святой…

— Святая!.. — фыркнула на такое женщина. — Выскочка, которую этот идиот-первосвященник хочет пропихнуть в самый центр королевской семьи!

Я слегка ошарашено взглянула на неё. Подобные высказывания в этом мире считались по меньшей мере богохульными, и я теперь понимала, почему королеву-мать называют сумасшедшей. Она не сумасшедшая, а лишь прямолинейна до ужаса!

— Позвольте, продолжу… Так вот. Его Высочество сопровождает леди Элизу на абсолютно каждое светское мероприятие, на которое её только приглашали. Даже на праздновании Нового года он предпочёл её общество моему. Несмотря на то, что по всем правилам должен был сопровождать меня.

— Она будет лишь его любовницей. Простолюдинки не становятся королевами. Ни-ко-гда, — отчеканила последнее слово Августина, уверенная в своих словах.

— Его Святейшеству это не понравится, он будет настаивать на браке, может запереть Святую где-нибудь до разрешения данного вопроса. Иначе их союз будет богохульным грехом.

— Святейшество чёртово… — фыркнула снова королева-мать. — Что ты хочешь сделать?

— Воспользоваться его слабостью к леди Элизе и заставить совершить ошибку. Возможно, даже не одну, — с хитрецой и предвкушением произнесла я. — И Вы сможете мне в этом помочь.

— Отчего ж мне тебе помогать? — несмотря на столь странный вопрос, на лице и в глазах женщины отобразилась заинтересованность.

— А если я скажу, что, лишившись меня, как своей невесты, он потеряет и доступ к трону?

Я знала главное желание женщины, так понятное мне. Она прожила долгую жизнь, была человеком чести и долга, каких ныне мало. И, что самое главное, понимала и чуяла гнилую натуру Ричарда. Наличие столь не эмпатичного правителя на троне приведёт к краху, она это знала.

Ждать ответа Августины пришлось долго. Она смотрела куда-то вглубь себя, будто просчитывая все возможные повороты судьбы, анализируя сказанное. Она даже не обратила никакого внимания на служанок, принёсшие всё, что приказывалось. Лишь спустя время, когда даже мороженое в холодных креманках начало слегка подтаивать, а на чайнике с холодным чаем образовываться конденсат, сухо произнесла:

— Поговорим об этом на балконе. Здесь у стен излишне много ушей.

С этими словами женщина взяла креманки за ножки и переставила на стоящую неподалёку тележку, поднимаясь и направляясь в сторону большого окна-двери, выхода на балкон. Я поспешила переставить на тележку чайник, чашки с ложками, молочник и сахарницу и последовала за достаточно бодрой королевой, толкая вперёд себя этот предмет мебели.

Каменный балкон выходил на обширный дворцовый сад и скрывался под сенью самых высоких деревьев, растущих поблизости. Приятная прохлада позволила мне наконец почувствовать себя лучше, в помещениях было душно и неимоверно жарко. Солнце изредка показывалось среди шуршащих листьев, отчего не чувствовалось его тепла. Из мебели здесь был лишь столик из светлого дерева со стеклянной столешницей и из того же материала изящные стулья.

— Здесь никогда не бывает жарко, — улыбнулась королева-мать, присев за столик и нежно глядя на кроны деревьев. — Сын не даром выделил для меня это крыло. Тут далеко от суетливой жизни дворца, и так тихо…

Я тем временем расставляла перед ней всё с тележки, стараясь ничего не упустить и тем более не разбить. А после встала рядом и ждала приглашения, сесть без разрешения королевы я не имела права.

— Присаживайся, дитя, — жестом она указала на стул напротив неё, за который я поспешила присесть. — Тебе невыносимо в этом платье, я вижу. Отчего же ты не облачилась в наряд по погоде?

— У меня нет иного достойного наряда, Ваше Величество, — честно призналась я, принявшись аккуратно наливать в её, а затем и в свою чашки холодный чай.

— Положение твоей семьи настолько бедственно?

— Да, Ваше Величество.

Она на мгновение застыла с поднятой чашкой, сочувствующе глядя на меня, а после лишь покачала головой и пригубила чай.

— Дитя моё… Для решения судеб сильнейших мира сего нужны власть и богатство. У тебя нет ни того, ни другого. У меня, впрочем, остались лишь деньги, власти меня давно лишили, — грустно улыбнулась мне Августина.

— Ваше Величество, —