Не нищая жена - Денни Смит

Потом судороги стихли. Тело обмякло. Глаза, полуприкрытые, смотрели в никуда.

Элвин наконец отлепился от косяка, к которому привалился. Подошел. Опустился на колени. Потрогал шею — не из сострадания, а по необходимости. Ни пульса. Ни дыхания.

Ничего.

Он сидел на корточках рядом с мертвым братом и смотрел на свои руки. Они не дрожали.

Он поднялся. Посмотрел на море. Потом — на камень, окрашенный кровью. Потом — на свои ладони. Чистые. Никто бы не сказал, что эти руки только что дали человеку умереть.

Мысль пришла не сразу. Сначала — пустота. Бесконечная, холодная, как этот ветер с моря. Потом — озарение. Четкое, ясное, ледяное.

«Альберт мертв. Но почему бы сегодня не умереть Элвину?»

Он огляделся. На вилле — ни души. Старый итальянец ушел куда-то и, должно быть, ничего не слышал. А если даже слышал, то кто поверит ему. Или…

«Он слишком стар. Он слеп. Никто не удивится, если…»

Мысль пришла внезапно и ужаснула его. Он не позволил ей увлечь себя. Встряхнул головой и огляделся.

Вечерело. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в кровавые тона.

Он начал действовать быстро. Холодно. Расчетливо. Не теряя ни минуты. Так, как умел только он, когда речь шла о спасении собственной шкуры.

Сначала — одежда. Стянул с Альберта сюртук, жилет, сорочку — все, что он носил — добротные еще вещи. Натянул на себя. Альберт был болен и слаб, и, если расправить плечи, вещи натянутся на груди, но, если ссутулится от несуществующей болезни…

Зеркало стояло в углу комнаты. Он подошел, вгляделся в свое отражение. Те же глаза. Те же черты. Альберт всегда был бледнее, тоньше, но они были одного роста, и болезнь не изменила этого.

Элвин взлохматил волосы, сделал лицо более усталым, более изможденным, скрючился. Следовало чуть подвести глаза сажей, чтоб было убедительнее. Он всецело входил в роль.

И сам удивился, как легко это получилось.

«Альберт все равно умер бы через месяц, — говорил он себе, поражаясь тому, как все оказалось просто, — Он и так все мне оставил. Титул — простая формальность. Я просто ускорил время».

Не забыл он и про документы. Все, что лежало в столе, все, что могло подтвердить, что он — Альберт. Письма, ключи. Кольцо с печаткой — с пальца брата на свой.

Тело Альберта, одетое в его собственный грязный, потрепанный дорожный костюм, он оставил на своем месте. Итальянец появился только когда стемнело. Элвин — уже не Элвин, а Альберт — встретил его на крыльце, бледный, растерянный, с дрожащими руками.

— Брат упал, — сказал он на ломаном итальянском, указывая на веранду. — Боже, помогите. У него идет кровь.

Старик перекрестился, запричитал, побежал посмотреть на тело. Элвин смотрел ему вслед и подумал, не стоит ли сымитировать припадок, но решил, что зрителей маловато. Он сделает это позже, когда сюда сбежится народ. Это избавит его от вопросов.

Похороны были скромными. Итальянец вызвал священника из соседней деревни. Они вдвоем опустили в землю то, что осталось от Альберта, назвав его Элвином Холтом. Никто не задал лишних вопросов — чужой иностранец, умерший от болезни, не интересовал ни местные власти, ни полицию, которой в этой глуши отродясь не водилось. Элвин в этот момент приходил в себя после особенно страшного припадка, вытирая рот платком от пены от мыла.

Не мог Альберт избрать себе недуг приятнее?

Через неделю он возвращался в Англию. Все еще изможденный, но уже на пути к исцелению после средиземноморского солнца. Доктор говорил, что теплый климат поправит его здоровье. Так и произошло.

Он продал все, чем владел Альберт, возблагодарив Небеса за то, что покойный ни с кем не общался. Денег действительно оставалось не много. Ему хватило лишь на небольшое поместьице в Кенте, где его никто не знал. В начале апреля он переехал.

А через неделю впервые встретил Эмили Эттвуд, дочь маркиза Крэмби…

Глава 10: В Лондоне. (6)

— Таким образом, сэр, можно предположить, что мистер Холт завладел документами своего брата и выдает себя за него, — закончил Томас.

Он отодвинул папку, откинулся на спинку стула и поднял глаза на патрона.

Джозеф молчал.

Тишина затягивалась. Томас заерзал, машинально потянулся к очкам, чтобы поправить их и успокоиться, и тут же отдернул руку, поймав себя на этом жесте.

Джозеф не смотрел на него. Пальцы левой руки отбивали по столу короткую, нервную дробь.

— Мы можем доказать убийство? — спросил он наконец. — Привлечь его по суду?

Томас замялся.

— Не думаю, сэр. По правде говоря… я не уверен, что сэр Альберт вообще мертв.

Джозеф поднял бровь, на какое-то время переставая барабанить пальцами.

— Как это?

— У меня не было времени съездить на континент, — пояснил Томас. — Провести расследование там не удалось. Все, что я знаю, — это что мистер Холт отправился в Италию к умирающему брату. А через некоторое время умер там же. В Англию же вернулся уже выздоровевший сэр Альберт Ласселл.

— Который затем продал все свое имущество в Корнуолле, — закончил за него Джозеф. — Включая фамильное поместье. И осел в Кенте.

— Именно так, сэр.

— И это не доказательство?

— Это подозрительно, но не более того, — Томас осторожно подбирал слова. — Для суда этого будет недостаточно. Может быть, мистер Холт действительно умер. А сэр Альберт… просто исцелился.

— Исцелился, — повторил Джозеф и скривился, — Не верю я в такие чудеса. И что — никто не может их различить? Ни горничная, ни кухарка, ни последний дурак, который подтирал за ними в детстве? — продолжил он раздраженно, — Один — полудохлый инвалид, всю жизнь просидевший в кресле. Второй — авантюрист, прожигающий жизнь. Они что, по-твоему, выглядят одинаково?

— Нет, сэр. Сэр Альберт вел крайне уединенный образ жизни, не принимал гостей и сам не покидал пределов поместья. Почти не держал прислугу. Я разговаривал с теми, кого удалось найти. Братья действительно очень похожи. Болезнь, разумеется, изменила сэра Альберта. Когда они стояли рядом, их можно было отличить. Однако никто из тех, с кем я беседовал, не готов под присягой поклясться на Библии, что перед ними самозванец.

— Дьявол! — взорвался Джозеф, ударив ладонью по столу. — А если подкупить? Сколько они возьмут за свои показания?

— Дело не только в деньгах, сэр. Сэра Альберта почти никто не видел. А мистер Холт был на виду, и все запомнили его как цветущего, пышущего здоровьем молодого человека. На процесс он вполне может явиться в образе глубокого инвалида. И тогда присяжные не вынесут обвинительного приговора.

— Значит закон нам не поможет?

— Боюсь, что