Не нищая жена - Денни Смит

— Насколько ты сам уверен, что Ласселл — самозванец? — спросил он, глядя на него.

Молодой человек поник. Потянулся к переносице поправить очки и отдернул руку, поймав себя на этом жесте. Промолчал. Яснее всяких слов.

Он снова прикрыл глаза, откинулся на спинку стула. Пальцы забарабанили по столу.

Он может ошибаться. Этот человек, которого он собирается уничтожить, может оказаться не Элвином, а настоящим Альбертом — больным, ни в чем не повинным инвалидом.

Он внезапно подумал, что может и на мосту был не Элвин. Он видел только тень и мог убедить себя в том, что это он, просто потому что ему так хотелось.

Но, по правде говоря, ему все равно.

Он хочет, чтобы Ласселл исчез. А каким способом — не важно. Закон не поможет? Значит поможет Сайлас. Цена ошибки — жизнь человека, возможно, невиновного. Ну, и что?

Он открыл глаза.

— Будем действовать иначе, — сказал он ровно, спокойно. — Я хочу, чтобы ты устроил мне встречу с Сайласом. Чем скорее, тем лучше.

Томас побледнел.

— Сэр, вы говорите о…

— Я говорю о долгах, — перебил Джозеф. — У этого мерзавца есть долги. Я всего лишь хочу, чтобы он по ним расплатился.

Он потянулся к списку и провел пальцем по знакомой фамилии в самом низу.

— Ты же знаешь, кто такой Сайлас Морган?

Томас кивнул.

— Слышал, сэр.

— Тем лучше. — Джозеф посмотрел на него в упор. — И не вздумай нигде трепать, что в чем-то там не уверен. Ты понял меня?

— Но, сэр, — попытался возразить Томас, — я в самом деле не думаю…

— А я думаю, что он — Элвин Холт. — отрезал Джозеф и хищно улыбнулся. — Он убил брата, украл его имя и теперь прикидывается святошей. А значит, он должен Сайласу Моргану. И так или иначе он расплатится с ним.

— Но, сэр, если вы ошибаетесь…

— Если я ошибаюсь, — холодно ответил Джозеф, — то мы об этом никогда не узнаем. Потому что Сайлас не оставит его в живых.

— Вы уверены, сэр? — молодой человек побледнел еще сильнее.

— Я уверен, — сказал Джозеф холодно, раздражаясь уже от излишней, как он считал, щепетильности Томаса. — И советую тебе тоже быть уверенным.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Сегодня же поговори, с кем нужно. И устрой мне встречу. И лучше не светись больше. Я поеду один.

— Слушаюсь, сэр, — Джозефу послышалось в его тоне облегчение.

Томас вышел, а он остался один. Подошел к окну, посмотрел на серое лондонское небо.

Человек, которого он собирался уничтожить, мог быть невиновным. Он это знал.

И ему было все равно.

Глава 10: В Лондоне. (7)

Карета остановилась у самых доков. Дальше ехать было нельзя — дорога превращалась в грязную, разбитую колею, уходящую в лабиринт складов и причалов. В местах вроде этого Джозеф не бывал уже черт знает сколько времени, и, откровенно говоря, не испытывал по этому поводу больших сожалений.

Та же самая вонь тухлой рыбы и дегтя, те же грязные стены, тот же липкий, удушающий запах, который, казалось, намертво въедается в одежду стоит задержаться здесь больше, чем на четверть часа. Ничего не изменилось.

Он вышел из кареты, велел кучеру ждать, а Доналу разрешил слоняться неподалеку, и, не оглядываясь, пошел к покосившемуся зданию в конце улицы. Трость вязла в вонючей жиже, ботинки вмиг покрылись грязью, заныла больная нога. Внутри все сжалось в тугой, холодный комок.

«Только не показывать страх, — сказал он себе. — Ни в коем случае.»

Было что-то ироничное в том, что он чувствовал сейчас то же самое, что обычно чувствовала вереница просителей, собираясь на встречу к нему.

Поправив перчатку, он постучал набалдашником трости по деревянной, щербатой двери. Ее открыли сразу же, как будто кто-то стоял рядом и специально ждал его. А может так оно и было в действительности.

На пороге возник молчаливый детина с лицом, не выражающим ничего, тут же пропустил Джозефа внутрь и сразу закрыл за ним тяжелую створку. Скрежет засова прозвучал зловеще, и Джозеф почувствовал себя так, словно оказался в западне.

Внезапно захотелось развернуться и сбежать — вдохнуть хотя бы даже тот отвратительный лондонский воздух снаружи, лишь бы не быть здесь. Но отступать было поздно.

Джозефа провели в маленькую комнатку. Обстановка здесь была скудной, даже убогой, и от этого одиночество ощущалось особенно остро. Внутри горело несколько свечей. В ней почти ничего не было — стол, два стула, какой-то полупустой шкаф. Только запахи паленой кожи и чего-то приторно-сладкого, которые намертво въелись в память Джозефа-клерка и, по-видимому, сопутствовали Моргану. Они ударили в ноздри, стоило войти в комнатку, и его едва не вывернуло.

Сайлас уже сидел за столом. Не встал, не поздоровался. Только поднял глаза — пустые, немигающие — и посмотрел на Джозефа. И тут же его лицо расплылось в добродушной, почти отеческой, абсолютно неуместной улыбке.

— Мистер Эттвуд, — сказал он, и голос его звучал ласково, словно старый дядюшка приветствовал племянника, которого не видел много лет. — Как же вы изменились. Должен признаться, я следил за вашими успехами. Они впечатляют.

Он усмехнулся — одними уголками губ, но глаза остались мертвыми.

— Слышал, с вами приключилась неприятность. — Он кивнул на трость. — Сильно мешает?

— Я привык, — сухо ответил Джозеф.

— Приятно слышать, — сказал Сайлас, но в голосе его не было ни капли подлинного тепла. — Вы всегда были живучим. Отрадно видеть, что из того мальчика, что трясся у меня на пороге когда-то, вышел такой… человек. Мне даже как-то неловко принимать столь важных гостей в такой скромной обстановке. Надеюсь, вы не в обиде.

Джозеф промолчал. Тон, с которым он обращался к нему, звучал двусмысленно. Было в нем и что-то угрожающее. Он заметил, что стал сильнее сжимать набалдашник трости и заставил себя расслабиться. Нельзя выдавать свое напряжение.

Сайлас поднялся. Он был невысоким, но в этой комнате, при столь тусклом свете, казалось, занимал все пространство. Он подошел к Джозефу, положил руку ему на плечо — мягко, по-отечески, заботливо.

— Присаживайтесь, — сказал он и ощутимо надавил, пытаясь усадить его на стул. — Не стесняйтесь. Мы же старые друзья.

Джозефа передернуло от подобного обращения. Ни от кого он не терпел фамильярности и как бы ни боялся этого человека — не собирался сносить и от него. Он не скинул его руку — с кем-то другим он бы так и поступил — но медленно повернул голову, посмотрел на пальцы Сайласа, лежащие на его плече, а потом и в его глаза.

— Уберите руку, мистер Морган. Я пришел