Нефритовое бюро непризнанных чувств - Виктор Алеветдинов

длину шага чересчур явно, Сяо-Лань пыталась не смеяться, а ленты звенели при каждом неверном расстоянии.

— Не считайте шаги.

— Я не считаю.

— Считаете.

— Это привычка.

Ма остановила их:

— Теперь смотрите друг на друга.

Вэй немедленно посмотрел.

Плохо.

Он смотрел прямо, честно, сосредоточенно, будто Сяо-Лань была документом с невидимыми чернилами. От такого взгляда хотелось спрятаться за шутку или сказать правду.

— Не так, — сказала Ма. — Ты проверяешь, нет ли у неё незаконной души. Надо смотреть так, будто тебе приятно, что она стоит рядом.

— Это часть легенды?

— Это часть лица.

Сяо-Лань решила помочь. Улыбнулась не клиентской улыбкой и не той, которой доводила чиновников до сухого бешенства, а немного тепло, немного виновато, с настоящим вниманием.

Вэй перестал дышать на половину вдоха.

Совсем чуть-чуть.

Она заметила. И пожалела: его рука в её руке тоже изменилась. Не сжалась, не отдёрнулась — просто стала живой, а не служебной.

— Инспектор? — сказала она тише обычного.

— Да.

— Вы потеряли мысль?

— Нет.

— Какую именно не потеряли?

— Мы обсуждали необходимость корректной имитации эмоциональной близости.

— Пара с перспективой судебного спора, — сказала Ма. — Но уже лучше.

Сяо-Лань отвела взгляд первой.

Это было недопустимо. Обычно люди не выдерживали её взгляда, потому что боялись, что она услышит стрёкот их лжи. Но сейчас стрёкот молчал. Вэй не лгал себе. Он просто не понимал, что произошло.

Возможно, она тоже.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла соседка из лавки старых зонтов, госпожа Цян. За её плечом маячили продавец каштанов, две прачки, мальчишка с голубями и старик, который чинил вывеску напротив бюро, чтобы слушать чужие дела.

— Мы так и знали! — объявила госпожа Цян.

Сяо-Лань отпустила руку Вэя. Ленты возмущённо звякнули.

— Помолвлены!

— Временно, — сказал Вэй.

— По необходимости, — сказала Сяо-Лань.

— Ах, молодые. Всегда стесняются.

Тетушка Ма сложила веер.

— А вот теперь начался настоящий урок.

— Где познакомились? — спросила госпожа Цян.

— В Нефритовом бюро, — сказал Вэй.

Все разочарованно замолчали.

— Скучно, — протянул мальчишка.

Сяо-Лань почувствовала, как легенда умирает на столе, и поймала её за хвост.

— Он пришёл закрыть моё бюро.

Прачки ахнули.

— Это не улучшает легенду, — сказал Вэй.

— Молчи, жених, я спасаю нашу фиктивную честь.

Сяо-Лань взяла чашку, чтобы занять руки.

— Он вошёл на семь ударов раньше. В белых рукавах, с красной печатью и лицом человека, который однажды оштрафовал собственную тень за неправильное положение. Я подумала: вот человек, способный разрушить мою жизнь без единой грамматической ошибки.

— Я не штрафовал собственную тень, — тихо сказал Вэй.

— Художественное допущение.

— А вы что подумали? — спросила госпожа Цян.

Вэй замер. Сяо-Лань ожидала «я зафиксировал нарушения» и приготовилась пнуть его под столом.

Но он посмотрел на неё. Не на соседей. Не на договор. На неё.

— Я подумал, что в этом бюро чересчур много беспорядка.

Соседи застонали.

— Но, — добавил он. — В беспорядке были причины. Каждая бумага лежала не там, где должна была по форме, а там, где её могли найти в нужную минуту. Госпожа Ли отвечала резко, но не лгала. И защищала даже то, что по закону следовало изъять.

В чайной стало тише.

Вэй понял, что сказал чересчур много, и выровнял голос:

— С профессиональной точки зрения это представляло интерес.

Мальчишка вздохнул:

— Почти получилось.

Сяо-Лань улыбнулась в чашку, чтобы никто не увидел, как странно стало внутри.

— Кто первый признался? — спросила прачка.

— Никто, — одновременно сказали Сяо-Лань и Вэй.

— Значит, скрывают!

Цикада высунулся из булавки.

— Прошу зафиксировать: признаний не было, но налоговая перспектива тревожная.

— А это кто?

— Семейный дух, — мгновенно сказала Сяо-Лань.

— Нематериальный сотрудник с временно расширенным брачным функционалом, — уточнил Цикада.

Вэй закрыл глаза.

— Почему жених такой несчастный? — спросил старик.

— Я не несчастен, — сказал Вэй.

Все посмотрели на него с жалостью.

— Он не несчастный, — сказала Сяо-Лань. — Осторожный. В его жизни всё имеет форму, срок и печать. А тут я.

— То есть беда, — сказала госпожа Цян.

— Стихийное бедствие с лицензией в процессе проверки.

Вэй неожиданно сказал:

— Не бедствие.

Она повернулась к нему.

Он смотрел на край стола.

— Скорее обстоятельство, не предусмотренное исходной процедурой.

Тетушка Ма поперхнулась чаем. Госпожа Цян прижала ладони к груди.

— Как красиво!

— Это не было романтическим высказыванием, — сказал Вэй.

— Тем хуже для вас, — сказала Ма. — Романтика часто происходит без разрешения автора.

Сяо-Лань поняла: ещё немного, и соседи поженят их до конца недели без всякого Фестиваля.

— Мы временно помолвлены, чтобы попасть туда, куда одиночек не пускают, — сказала она. — Тот, у кого не было лица, подделывает признания, продаёт людям чужие мечты и ставит печати на тех, кто решается сказать «нет». Это дело, а не любовная история.

Госпожа Цян кивнула.

— Конечно. Ради дела.

По её лицу было ясно: она не поверила ни одному слову, кроме «помолвлены».

На столе что-то шевельнулось.

Красная карточка временной помолвки выползла из рукава Сяо-Лань, развернулась и вспыхнула золотыми буквами.

— О нет, — сказал Вэй.

Буквы сложились в строку:

«Городская Книга Помолвок приняла легенду сторон».

Вторая строка:

«Первая встреча: бюро, семь ударов до проверки, взаимное подозрение, признанное судьбоносным».

Третья:

«Статус: спорная пара с высоким уровнем конфликтной совместимости».

В чайной наступила тишина. Потом соседи взорвались восторгом.

Вэй схватил карточку.

— Невозможно. Для записи в Книгу требуется официальное подтверждение легенды обеими сторонами.

Сяо-Лань вспомнила его слова: «В беспорядке были причины». И свои: «способный разрушить мою жизнь без единой грамматической ошибки».

— Кажется, мы подтвердили.

— Мы давали показания соседям, а не Книге.

— У вас в мире это, видимо, одно и то же.

Карточка снова вспыхнула:

«Дополнительная пометка: стороны отрицают эмоциональную значимость записи. Отрицание учтено как ожидаемое».

Цикада рухнул на стол от счастья.

— Книга умнее договора!

Сяо-Лань забрала карточку у Вэя. Их пальцы почти соприкоснулись. Ленты тихо звякнули, но не предупредительно — скорее удовлетворённо.

— Инспектор, — сказала она, стараясь не смеяться. — Поздравляю.

— Не надо.

— Наша ложь стала городской правдой.

— Это осложняет расследование.

— Всё живое осложняет расследование.

— Мы исправим запись.

— Конечно.

Сяо-Лань спрятала карточку,