Нефритовое бюро непризнанных чувств - Виктор Алеветдинов

Сяо-Лань услышала почти мёртвый стрёкот.

— А вам нравятся ваши тосты?

Хань Юй посмотрел на свиток. Кисть дрогнула, капля чернил упала на слово «умеренную».

— Нет.

Цикады смолкли.

Сяо-Лань мягко забрала кисть, пока он не сломал её.

— Кто сказал, что так лучше? — спросил Вэй.

— Не помню лица. Серый халат. Мягкий голос. Он сказал: «Людям станет легче читать вас, если в ваших словах будет меньше вас».

— Су? — спросила Сяо-Лань.

— Не знаю. Имя исчезло, когда я попытался записать. Это было у моста фонарей. Я ждал… — Он нахмурился. — Кого-то. Не помню.

Сяо-Лань положила перед ним чистый лист.

— Напишите не тост. Что угодно.

— Я не могу.

— Если выйдет опять квитанция, мы будем знать, насколько глубока кража.

Хань Юй долго сидел неподвижно. Потом написал:

«Когда дождь начинается над сливами, я всё ещё поворачиваюсь, чтобы укрыть кого-то своим рукавом».

Сяо-Лань нахмурилась. «Кого-то» было пустой дырой, не человеком. Но строка дышала: слабая, неровная, больная.

Живая.

Вэй положил рядом защитную пластину. Строка вспыхнула зелёным, потом серебряным.

— Остаточный след первичного признания. Его можно использовать для поиска.

— Вы правда можете вернуть его? — спросил Хань Юй.

— Мы попробуем найти того, кто украл.

— А если я вспомню и станет больно?

— Станет, — сказала она честно.

Поэт кивнул.

— Тогда ищите.

На мосту фонарей зажигались пожелания счастливых союзов, долгих браков и умеренной страсти после второго года совместной жизни. Вэй держал пластину с живой строкой в футляре. Сяо-Лань молчала, и он не торопил.

— Ему оставили работу, речь, репутацию, даже пользу, — сказала она наконец. — А забрали одну неправильную боль.

— И вместе с ней источник подлинности.

— Это почти человеческий вывод.

— Экспертная оценка.

В футляре тихо светилась строка Хань Юя: «Я всё ещё поворачиваюсь…»

Сяо-Лань впервые подумала: потерять искренность — это не стать спокойным. Это перестать поворачиваться.

Бумажные сваты напали у середины моста.

Вэй заметил первое объявление за три вдоха до атаки. Оно висело на столбе среди праздничных листков: «Ищу невесту с мягким нравом», «Семья достойная, сын слегка проклят, приданое обсуждаемо». Потом край листка шевельнулся против ветра.

— Госпожа Ли.

— Вижу.

Второе объявление оторвалось от столба и сложилось в воздухе: голова, плечи, длинные рукава, бумажные пальцы. На груди расплылся иероглиф «союз». Через миг вокруг них закружился хоровод бумажных фигур.

Прохожие бросились к концам моста. Торговец засахаренными сливами сначала прихватил лоток.

— Бумажные сваты, — сказала Сяо-Лань. — Ненавижу, когда реклама становится настойчивой.

— Оживление брачных объявлений без лицензии нарушает правила уличной агитации.

— Мы сейчас правда будем выписывать им штраф?

— После обезвреживания.

Первый сват кинулся к Сяо-Лань, развернув рукав: «Пара должна идти туда, куда её ведут». Вэй ударил печатью, и фигура сложилась обратно в листок.

Остальные налетели сразу: липкие, многочисленные, цепляющиеся за рукава и ленты. Одна сваха раскрылась перед Вэем объявлением: «Инспектор, тридцать два года, устойчивый доход, требуется женщина, способная терпеть занудство».

— Это клевета, — сказал Вэй и разорвал лист.

— Где клевета? Доход или занудство?

— Сейчас не время.

— Это внеплановое при чрезвычайной нелепости.

Шёпот сватов стал громче:

— Выберите удобное.

— Не спорьте.

— Фестиваль ждёт.

— Сопротивление портит лицо невесты.

Один сват бросился к футляру с поэтической строкой. Вэй прижал футляр к груди. Другой метнулся к Сяо-Лань сзади, бумажным рукавом к её шее.

Вэй не подумал. Просто шагнул.

Печать вспыхнула. Он развернул красный знак щитом, перехватил фигуру и прижал к перилам.

— Нападение на участника расследования отягчает нарушение.

— Вы защищаете меня протоколом?

— Печатью. Протокол будет позже.

Сяо-Лань оказалась рядом, плечом к плечу. Лента не звякнула. Наоборот — стала тёплой.

— Нагнитесь.

— Доверие сверх служебной необходимости.

Он нагнулся.

Над его головой пролетела её сумка с порошком фиксации теней. Серебряное облако ударило по сватам, и проявились тонкие нити, тянущиеся вниз, под мост.

— Канал, — сказал Вэй.

— Там их ведут?

— Или оставили печать управления.

Он ударил печатью по перилам. Красная волна прошла по мосту. Сяо-Лань дёрнула фонарную верёвку, и огонь десяти фонарей вспыхнул ярче.

— Нарушение противопожарного режима, — машинально сказал Вэй.

— Инспектор!

— Но тактически оправданное.

Они двигались неожиданно слаженно: Вэй ставил печати, Сяо-Лань резала нити и кричала торговцу сливами, чтобы тот убрался, пока его не обручили с лотком.

Сяо-Лань поскользнулась на рассыпанном сахаре.

Вэй удержал её за талию.

На один вдох.

Достаточно, чтобы не дать упасть. Недостаточно, чтобы думать об этом. Он всё равно подумал.

Её рука легла ему на плечо. В глазах были злость, азарт и страх.

— Спасибо, — сказала она.

Просто. Без шутки.

Вэй отпустил.

— Вы нарушили устойчивость положения.

— А вы предотвратили ущерб.

— Да.

— Как романтично.

Она улыбнулась и ударила очередного свата локтем.

Последние фигуры попытались сбежать. Вэй поставил печать блокировки, Сяо-Лань набросила фонарную верёвку, и связка объявлений упала к их ногам, шипя и складываясь в листы.

Один сват ещё шевелился.

Меньше остальных, из тонкой серой бумаги. На груди — не иероглиф «союз», а маленький круг с пустым лицом под слоем красной краски.

Вэй присел рядом.

— Кто тебя отправил?

— Осторожно, — сказала Сяо-Лань. — Может самосжечься.

Вэй прижал печать к краю бумаги.

— Говори.

Сват зашуршал. Голос был сухим, как лист из архива.

— Не трогать инспектора.

Бумажная голова повернулась к Сяо-Лань.

— Су велел не трогать инспектора.

Красная краска вспыхнула. Вэй успел закрыть Сяо-Лань рукавом, когда бумага рассыпалась в пепел.

Несколько мгновений они молчали среди разбросанных объявлений, качающихся фонарей и испуганных прохожих.

Сяо-Лань медленно опустила его рукав.

— Архивариус Су.

Вэй смотрел на пепел.

Су быстро нашёл нужные дела. Знал о запросе по его ци. Отправил их в кабинку. Велел не трогать инспектора.

Не спасти. Не защитить. Не трогать.

Как вещь, нужную для дальнейшей процедуры.

— Теперь у нас есть свидетельство, — сказал Вэй.

— Бумажный сват сгорел.

— Фразу слышали двое.

— Двое временно помолвленных с конфликтной совместимостью.

— Профессионально необходимое.

Она улыбнулась устало, резко, живо.

— Вы учитесь плохому.

Вэй помог ей подняться, и на этот раз Сяо-Лань приняла его руку без спора. Ленты на их запястьях тихо звякнули — уже не как