Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

фоне хайнес вёл себя вполне естественно, как тот, кому нечего скрывать, но Лирка всё равно подозревала, что он сказал не всё. Она уже знала, что Сильнейший, не будучи магом, неплохо разбирался в магических артефактах, печатях и разной символике. Майяри как-то упоминала, что её муж, господин Ранхаш, учился в школе магии, но не как маг, а как тот, кому нужно понимать суть магического искусства. Господин Ранхаш долгое время был военным, носил титул дарена и командовал полком. Хороший командир должен кое-что знать о магии, чтобы суметь прочитать хитрости врага и руководить полковыми магами.

Хайнес тоже был дареном. И Лирка сомневалась, что ему с его желанием всё контролировать не бросилось в глаза тёмное значение некоторых символов на могиле Сседаишея АрСида. Если непонятные буквы она ещё могла отнести к неведомому ей языку вампиров, то с атрибутами смерти — причём не похоронными — было яснее.

Лирка решила не настаивать. Возможно, они ещё не готовы поделиться с ней. Даст им время. Если же будут молчать и дальше… Что ж, она сомневалась, что тайна леса Павших известна только хайнесу и вот теперь её внутреннему миру. Есть ещё хаварий Гед, уж начальник заставы должен был что-то знать.

В крайнем случае… Эта мысль пришла в голову совершенно неожиданно, Лирка даже усомнилась в собственном здравомыслии. Но подумала и решила, что в крайнем случае действительно можно спросить господина Исхедиара. Тот производил впечатление всезнающего духа, а ещё большого любителя поболтать и узнать что-то новенькое.

В деревню они пришли уже в ночи, правда, от любопытных глаз это их не уберегло. Жители будто нарочно поджидали их. На огородах торчали припозднившиеся с поливом бабы, на крылечках под светом масляных лампад точили косы и топоры мужики. Даже Лиркина соседка, госпожа Жеета, затеяла ночную стирку и вывешивала бельё, когда они подошли к калитке. Но, увидев светящегося в ночи зверя рядом с хайнесом и Лиркой, струхнула и поспешила в дом.

— Всё как везде, — благодушно заметил Риш.

Лирка досадливо скривилась и посторонилась, пропуская его во двор первым, но мужчина ловко пропихнул её перед собой.

Бабушка Ехи похозяйничала, и на столе их ожидал скромный ужин: горшок с уже остывшей похлёбкой, тарелка варёной картошки и накрытый полотенцем хлеб. Даже разогревать ничего не стали, так поели. После хайнес ушёл в помывочную ополоснуться холодной водой, а Лирка прошлась по двору и немного в его окрестностях, проверяя, не появилось ли чего странного, и немного успокаивая свои мысли.

— Ты чего какая? — Иррес подошёл сзади и положил морду на её плечо.

— Не знаю. Тревожно, — Лирка, не отрываясь, смотрела на север, в сторону Хоётора. Почти вся её семья сейчас была там. Может, она потому и волнуется? За годы службы уже приучилась усмирять тревогу: они всегда подвергают себя опасности, привыкла. А тут что-то не выходит.

Хлопнула дверь.

— Эй, морда! — крикнул хайнес. — Хватит деревенских пугать!

— Кто ещё пугает! — огрызнулся обернувшийся зверь. — Ходишь тут полуголый. Хоть бы вспомнил, что наша соседка бабка. Хватит её удар от своей обнажёнки.

Лирка тоже обернулась и недовольно прищурилась, увидев Сильнейшего в одних портках. Спорить нечего, хорош. Крепкий, с широкими плечами и красиво вылепленными мышцами груди и живота. Мокрые пряди волос облепили лицо, капли блестели на торсе, и повлажневшие портки интригующе темнели чуть ниже пояс. Лирка раздражённо закусила губу. Хоть бы нормально вытерся!

— Идите в дом, — вышло резче, чем хотелось бы.

— Слушаюсь, моя госпожа, — Риш подмигнул и действительно развернулся к дому.

Лирка потемневшим взглядом посмотрела на его ягодицы и наконец припомнила, что не дала мужчине полотенце. Но мог бы и сам взять!

Злая и сердитая, женщина тоже пошла ополоснуться. Вода оказалась не такой уж холодной, видимо, бабушка немного протопила помывочную. Некоторое время Лирка просто сидела на лавке и слушала, как за стеной, во дворе, стрекочут сверчки. Неожиданно громыхнул гром. Вкрадчиво раскатился по небу и стих. Почти сразу тихо-тихо зашелестел дождик. Принесла его откуда-то нелёгкая!

Лирка поплескала в лицо холодной водой, надеясь унять терзающее её раздражение, объяснения которому никак не могла найти, и начала собираться.

Дом встретил её темнотой. Женщина закрыла дверь на все запоры, задёрнула занавески в большой комнате и заглянула к себе. Почти не удивилась, увидев на своей постели не хайнеса, а дрыхнущего подселенца. Завесив окно и здесь, Лирка пошла в комнату Ханёна. Сильнейший, конечно же, спал здесь. Расстелил постель для себя и для неё. Даже приглашающе отогнул край одеяла. В открытое окно тянуло дождём, и комната была наполнена чистыми, вымытыми запахами природы: мокрой землёй, сочной влажностью зелени, древесиной и немного морозной свежестью. Закрыть створку Лирка не смогла. В комнате было так уютно, так спокойно, что она просто села на постель рядом с мужчиной и наконец позволила себе отпустить неясную, вымотавшую её тревогу.

Здесь, в этом крохотном домике, отрезанном от мира дождём, всё было хорошо. Лирка задышала глубже, втягивая в лёгкие как можно больше покоя, который нёс с собой запах дождя. И не только дождя. Она посмотрела на спящего хайнеса. Тот лежал на боку лицом к ней, даже не накрывшись одеялом. При взгляде на длинные мускулистые руки внутри вновь, как прошлой ночью, зашевелилось что-то тёмное и требовательное. Захотелось сжать зубы на его плече, и Лирка вдруг вспомнила, что уже когда-то кусала его. Давно, почти одиннадцать лет назад, когда лежала под ним и он со стоном вжимался в неё. Воспоминание обожгло. Внизу живота ухнуло, как если бы она летела на драконе и тот неожиданно дёрнулся в сторону. Неловко заёрзав, Лирка плотнее сжала бёдра, но легче не стало. Даже наоборот, приятное напряжение усилилось. Боги, как же давно она не чувствовала этого почти преступного возбуждения, которое толкало на повторение одной большой ошибки.

Хотя нет. Лирка прикрыла глаза. У неё родился Ханён. Она не могла больше считать ту ночь ошибкой, не ощущая вины перед сыном.

А если она родит ещё одного ребёнка, то ночь опять перестанет быть ошибкой?

Тёмные, да о чём она думает⁈

Распахнув глаза, женщина глубоко вздохнула и перевела раздражённый взгляд на мужчину. Лежит тут, пахнет! Раскинул свои ноги и руки, вытянул туловище… Так бы сожрала! Чудовище! Свалился на её голову. Как же спокойно, без волнения и возбуждения она жила, пока он не появился. Такие красивые и упрямые мужчины — зло в голом… в чистом виде! Боги, но как же он пахнет! Зубы сводило от желания сгрести невидимый снег и запихнуть его в рот. В ушах