Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Лирка тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и, не справившись с соблазном, потянулась носом к шее спящего мужчины. Осторожненько принюхалась и удовлетворённо выдохнула. То что надо! Она будто весь день жаждала ощутить именно этот запах. Даже голова закружилась, и раздражение исчезло, сменившись блаженным расслаблением. Лирка уже высунула язык, чтобы лизнуть кожу, но вовремя опомнилась и, смущённая, отстранилась. Щёки потеплели, в груди появилась лёгкость. Шани игриво заворчала, подзуживая немного помять самца. А то раскинулся рядом… Смотри-смотри, как соски темнеют. На ягодки похожи. Лирка заворожённо облизнулась, зазудели дёсна. Нет, кусать она не будет, но…

Осторожно коснулась пальцем нежной кожи. Та мигом напряглась, став жёстким бугорком, и Лирка припомнила, как глухо, рвано стонал мужчина, когда она провела по его груди ладонями. Ого, а ей казалось, что те воспоминания почти вытерлись, а теперь вон какие детали всплывают. Лирка уже смелее, без всякого стеснения положила ладонь на грудь хайнеса, слегка сжала. Приятно и упруго. Погладила мужчину по рельефному боку. Потом ещё раз, ну и ещё раз… Круговым движением обласкала немного напрягшийся пресс. Спит, а всё равно на её прикосновения реагирует. Задумчиво провела рукой по крепкому бедру, бросила взгляд в окно и скользнула ладонью на поджарые ягодицы. У него вообще что-то мягкое есть?

Азарт охватывал Лирку всё сильнее. Закусив губу, она прихватила пальцами край портков, чуть-чуть оттянула их в сторону, но всё же отпустила, не пошла дальше. Только вот желание взглянуть на запретное не исчезло, но не может же она так нагло осматривать спящего? Итак трогает, а он, может, против.

Темнота внутри властно ворохнулась. Она жаждала знать, видеть и чувствовать, как мужчина отреагирует на неё. И Лирка осторожно, мягко-мягко прикоснулась самыми кончиками пальцев к скрытому тканью паху.

Напряжённо.

Волна ликования охватила её, дурманя и в то же время приводя в себя.

Что она творит⁈ Лирка сердито отдёрнула рука и поспешила забраться под одеяло. И уже под ним продолжила переживать и странное ликование, и стыд за свои откровенные действия. От окна потянула сквозняком, и женщин подтянула одеяло повыше. Затем опомнившись, подскочила и тщательно укрыла хайнеса.

А то лежит тут, мёрзнет!

«Не напрягайся! Расслабься. Расслабься, кому говорю! Естественнее, — и уже сердцу: — Не колотись так сильно! Тише-тише, зараза, спугнёшь!»

Риш не знал, как смог притворяться спящим под наглыми и откровенными поглаживаниями одной вредной птахи. Хорошо ещё, что в самый первый миг его сковало удивление, иначе бы точно распахнул глаза и тогда всё, спугнул бы. Эта вредная и злая птичка, утверждавшая, что он ей не нужен, что замуж за него не пойдёт, откровенно его изучала. Трогала. Беспринципно лапала! Причём в очень откровенных местах. Ещё и так удовлетворённо вздыхала…

Ну теперь он точно может претендовать на звание каменного! Выдержать такое и никоим образом себя не выдать… Нет, Риш в разведке мог сутками лежать на одном месте и притворяться бревном. Но никогда ему не приходилось сдерживать свой темперамент в постели!

Нет, ну всё же какая восхитительная наглость! Обнюхала его, потрогала всё, что взгляд привлекло, и даже совсем стыд потеряла! От желания улыбаться лицо сводило, но Риш мужественно держался. Нельзя спугнуть исследовательский интерес Каи. Пусть смотрит, пусть трогает, пусть… Всё пусть! Боги, да он слышал, как она облизывается!

Не выдержал и открыл он глаза только один раз, когда почувствовал, что птичка оттягивает край портков. Так удивился, что усомнился, что это действительно Кая. И имел удовольствие убедиться, что это именно она, именно она тянет подрагивающие пальчики туда, куда приличным девушкам до свадьбы лезть нельзя. И как ему удалось удержаться и не подмять её под себя? Риш уже не пытался успокоить сердце, не до него. И когда до слуха долетел очередной удовлетворённый вздох, уже был готов раскрыть себя.

Но пташечка решила, что всё, хватит, и Риш услышал, как она ворочается, укладываясь. Приоткрыл один глаз и убедился, что Кая действительно ворошится рядом, уютненько вытягиваясь на постели и заворачиваясь в одеяло. Нахалка! Облапала всего, возбудила, растревожила и спать ложится. Риш едва успел глаза закрыть, когда Лирка вдруг резко села. На мгновение он решил, что женщина раскрыла его притворство, но уже через секунду почувствовал, как на него натягивают одеяло.

От заботы приятно защемило сердце. Славная-славная птичка Кая. Такая хорошая и добрая, любознательная пташечка. Ой, какая любознательная! Ложись-ложись, милая, спи сладко, хорошая. Засыпай-засыпай. Да, вот так, хорошенько заворачивайся в одеяло. Спи.

Риш распахнул глаза и хищно прищурился.

Как только уснёт, он её к себе под бок пригребёт.

Утро после ночного дождя было особенно прекрасно. Небо голубеет как вымытое, трава сочно блестит, пахнет влажной землёй и веет свежестью. А на верхних ярусах Арванского городища ещё очень сильно тянет мокрым камнем и застоявшейся илистой водой от искусственного пруда, чья встревоженная прошедшим дождём поверхность с высоты казалась почти чёрной.

Умытый город представлял собой зрелище куда более уютное, чем обычно. Будто ожил. Песчаного цвета камень потемнел, деревья распушили зелёные кроны и птицы пели звонко и голосисто.

Только Лирку не покидало ощущение, что чего-то не хватает.

На городище они приехали небольшим отрядом. Она сама, хайнес со своими оборотнями и пара ребят из тех заставников, которые осматривали Арван-Ё в ту ночь, когда кто-то страшно кричал. Успели добраться по самому холодку, обшарили нижние ярусы, особенно внимательно осмотрели ту часть, что прилегала к пруду, и поднялись выше. Ничего конкретного не искали. Хайнеса больше интересовал сам город, как тот изменился в того времени, когда салейские войска проходили через него. В пылу схватки осматриваться возможности особо не было, а потом Сильнейший здесь так и не побывал из-за жутких странностей, которые происходили в завоеванном городе.

Иррес важно прохаживался среди оборотней, следил, чтобы никто из них не смел тайком подняться выше, к храму. И наслаждался свободой.

Лирка же не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Особых изменений в городе она не видела, вроде бы и раньше было также. Но всё же что-то было иначе.

— Что? Болит?

Иррес подошёл сзади и ткнулся носом в плечо, которое Лирка потирала и разминала.

— Это оно неприятности чует. Неладно тут что-то.

Женщина поморщилась. Уж скорее его просто хайнес отлежал. Тело до сих пор местами ныло из-за той неудобной позы, в которой она проснулась. Сильнейший во сне оплёл её руками и ногами и крепко-крепко притиснулся всем телом. Лирка под утром проснулась вся в поту, вынырнув из кошмара, где хоёторцы