Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Лирка запоздало усовестилась, сообразив, что нарушила приказ. Победителей не судят, но лазутчиков она не достала, так что не избежать ей теперь наказания.

— Да ладно, — фыркнул Иррес. — Как будто в первый раз. Ну посадит на пару дней… Отоспимся. И без него!

Глава 51

Спрятанная сила

Ёрдел проснулся от ощущения холода. Недовольно поморщился, спросонок пошарил рядом рукой, пытаясь нащупать и подтянуть к себе тёплое и хрупкое тело Лоэзии, но вспомнил, что жена сейчас далеко.

Очень далеко.

Похоже, ему всё-таки что-то подсыпали. Он раньше в питье и еде чувствовал довольно знакомый минеральный привкус, но яды, лекарства и другие зелья действовали на него редко и только при сочетании определённых ингредиентов. Господин Шидай из-за этого вечно голову ломал, пытаясь составить что-то, что действительно оказывало бы лечебный эффект на тёмного хаги.

Приподняв веки, Ёрдел осмотрелся. Вокруг царил полумрак. Он лежал в блеклом пятне света на одеяле прямо на полу. За пределами этого пятна тьма была куда гуще и чем дальше, тем плотнее. Стен и потолка мужчина не видел, но чувствовал их сковывающее давление. Неприятное. Странное. Ужасно молчаливое. Ёрдел привык, что слышит даже монотонный гул каменной мостовой. Здесь же царила полная тишина. Звучал только тихий шелест его дыхания.

Ёрдел сел, осмотрел своё совершенно голое тело и притянул угол одеяла к паху. Смущаться он так и не научился, но своё тело предпочитал показывать только лекарю и жене. И жене с куда большим удовольствием.

С ним что-то делали? Вроде бы никаких изменений не ощущал. Последнее, что было в памяти, это просторная комната с глиняными стенами, куда его заселили. Стол, россыпи плохо огранённых драгоценных камней и почти доделанный светильник с вечным огоньком. Огонёк-то Ёрдел уже сделал и мастерил светильник, а то в этом большом поселении не было ничего подходящего. Кажется, он выпил воды… И вот дальше ничего не помнил.

Эти странные оборотни приняли его хорошо. Сперва настороженно. Но потом пришла высокая черноволосая женщина и отвела в свой дом. Ёрдел полагал, что дом её, она сама жила в соседней комнате. Иногда заходила к нему, что-то спрашивала, улыбалась и водила руками по полуобнажённой груди. Но Ёрдел её не понимал. В поселении нашёлся оборотень, который неважно, но всё же говорил по-северосалейски. Язык Ёрдела больше привык к южносалейскому, так что толмач понимал его тоже не очень хорошо, но всё же кое-как объясниться вышло.

Местных интересовало, откуда он, что здесь делает, имеет ли какое-то отношение к Салее… И очень-очень много вопросов про его силы. Приютившая Ёрдела женщина стояла рядом с толмачом и нетерпеливо что-то говорила. Хаги попросили показать, что он может, и он слегка пошевелил землю. Ёрдел был готов отвечать на все вопросы, всё же ему нужна была помощь и здесь он надеялся узнать, как далеко до его дома.

Далеко. Ему дали посмотреть карты. В них он разбирался не очень хорошо, но смог разобраться, что впереди очень много воды, а Салея виднеется где-то на краешке карты. Правда, Ёрдел подозревал, что его могли обманывать, пользуясь тем, что он не понимает язык. Но в то же время ему не препятствовали, когда он хотел прогуляться, и дали все материалы для работы, которые он попросил. Он не собирался задерживаться надолго, хотел только узнать дорогу, какие опасности и сложности его поджидают и немного к ним подготовиться.

Но через четыре дня, когда уже был готов продолжить путь, ощутил ограничения. Они не были внешним. Местные всё так же охотно пускали гулять его во все стороны. Но Ёрдел чувствовал себя скованным, будто кто-то более сильный держал его. Хаги несколько раз подходил к воротам, но давление усиливалось. Он мог бы попытаться прорваться, но подозревал, что проиграет. И решил немного выждать и выяснить, что же за могущественное существо живёт здесь.

Но тоска по Лоэзии с каждым днём всё сильнее ворочалась в его частично окаменевшем сердце. Ёрдел хотел домой. Чтобы Лоэзия в птичьем облике сидела у него на плечах и закрывала крыльями его голову. Ах нет, беременная она не может оборачиваться. Но он мог бы лежать на её коленях и, прижавшись ухом к её животу, слушать биение новой жизни. Жизни, которая пошла от него — не очень-то живого.

Он хотел вернуться к теплу. А здесь всё было чужое и холодное.

Чуткий слух уловил едва слышно шевеление, колебание воздуха, и Ёрдел посмотрел наверх. Сперва он увидел небольшое пятнышко, собранное из блеклых пылинок. На облачко пудры похоже, когда та слетает с пуховки перед тем, как лечь на носик Лоэзии. Пятно разрослось, стало плотнее и немного поменяло очертания. Через некоторое время тьма уже не могла сглаживать его линии, и Ёрдел различил что-то похожее на фигуру женщины, но решил не верить глазам: видел он хуже, чем слышал.

И всё же, когда свет опустился ниже, мужчина понял, что это действительно фигура и, возможно, женская.

А ещё он ощутил то самое могущество, которые сковывало его эти дни. Неужели это то существо, присутствие которого он чувствовал?

На каменный пол мягко ступила босая нога, полы белых, сияющих одежд бесшумно коснулись поверхности и потянулись за величественно поплывшей вперёд женщиной подобно водам, окружавшим корабль. Волосы клубились за спиной как плотный утренний туман над рекой, и весь облик женщины олицетворял собой раннее время на рассвете, когда уже поднималось солнце, но и ночь вместе со скрытыми в её тьме тайнами и шорохами ещё не отступила и пугала воображение смертных миражами и спрятанными в белой дымке ужасами. Даже лицо женщины постоянно менялось, как перетекавший в воздухе туман. Недвижимыми и неизменными оставались только прозрачно-зелёные, словно из камня выточенные глаза, не имевшие ни зрачка, ни белка.

— Не боишься? — очертания губ менялись так быстро, что нельзя было понять, улыбается ли женщина, но в голосе слышалось веселье. — Какой интересный смертный… Кто ты? Я знаю всё в этом мире, но таких, как ты, не встречала. Ты создание Реевесуора[1]? Вроде бы похож, но и… отличаешься.

— Я хаги, — коротко ответил Ёрдел.

Тихий вздох наполнил пространство. Женщина, хотя Ёрдел больше воспринимал её как существо, обошла его.

— Как меняются создания с веками, — с явной завистью прошептала женщина. — Только мы остаёмся неизменными. Разве это справедливо?

Её зависть показалась Ёрделу опасной.

— Я не похож на остальных хаги. Искалечен, — пояснил он.

— О! — с истинным состраданием выдохнула женщина. — И я искалечена. Все мы здесь покалечены и изломаны. Знаешь,