Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Она обошла Ёрдела, села перед ним на корточки и подпёрла щёку узкой ладонью. Мужчине показалось, что часть пальцев у неё срослись между собой.

— Меня зовут Идоара, я Госпожа этого города. Вы, смертные за пределами Хоётора, уже не помните нас, безумных духов, но когда-то каждый знал меня — духа, способного исправить любой вред, нанесённый миру силами богов, духов или смертных, — и ядовито добавила: — Почти всех смертных. Проклятые маги, творение родителей!

Она яростно взметнулась, одежды заклубились вокруг неё и резко опали. Продолжила она уже спокойнее:

— Нет, они не проклятые и очень полезные. Нет-нет… — голос подрагивал.

Ёрдел напрягся. Будучи сам не очень нормальным, он хорошо ощущал ненормальность других. В поведении женщины было что-то опасное, что невозможно было контролировать. Сумасшедшая? Или просто сильно обиженная и порабощённая своими эмоциями?

— Просто я не могла исправить то, что сотворили они, — по лицу запрыгала улыбка, превращавшаяся то в весёлую, то в злую, то в жалкую… Сотни оттенков за пару мгновений. — Но я совладаю и с этой силой. Пусть Родители и сделали её неприкосновенной для богов и духов, но я совладаю. Ко всему можно найти ключ, да? Твоя сила тоже особенная. Я чувствую её, могу давить на неё, но не могу взять. Что это? Расскажи мне. А лучше… поделись ею. Я могу щедро тебя наградить.

Наградить? Было бы неплохо, отправь она его обратно в Салею. Но она просит о невозможном. Как он отдаст силы, которые его тело берёт у самой земли? Как он отдаст ту часть сил, которую ему дали камни, ставшие его плотью?

— Я не могу, — честно ответил он.

— Почему? — женщина резко присела перед ним и подалась вперёд, обдав запахом влажной от росы травы. — Ты ничего не хочешь?

В какой-то мере это правда. Он мало чего хотел. И ничего из желаемого Госпожа этого места не могла ему дать. Большую часть его желаний могла исполнить только Лоэзия.

— Не хочу.

— Ты лжёшь! — крик раскатился по помещению. — Смертные всегда чего-то хотят, всегда чего-то жаждут! Ради своих желаний вы идёте на страшное! Знаешь, что делали те, кто хотел, чтобы я поделилась с ними толикой своих сил или знаний? Они были готовы предавать, убивать, отдавать в жертву тех, кого любят. Я знаю всё о сути смертных!

Ёрдел не спорил, хотя не верил, что любимой можно пожертвовать.

— Мне нужна, нужна твоя сила! — подвижное лицо женщины исказилось, голос задрожал в исступлении. — Этот мир так покалечен. Ты сам покалечен! Я могу всё-всё поправить. Мне просто нужно получить власть над тем, чем я не могу управлять. Отдай её мне, ты не пожалеешь. Я награжу тебя. Только желай чего-нибудь.

Странно, но чем больше женщина теряла контроль над собой, тем большую свободу Ёрдел ощущал. Он уже мог пошевелить собственными силами, добраться невидимыми щупами до стен и даже найти дверь. Пора бы и уходить. Он подтянул повыше край одеяла и тем привлёк внимание Госпожи. По её лицу расползлась чёткая насмешливая улыбка.

— О, я могу дать тебе и это.

Её тонкая рука потянулась к груди Ёрдела, пальцы с неприятным звуком разлепились-разошлись, и женщина нежно коснулась окаменевшей кожи. Ничего, кроме холода, мужчина не почувствовал. Но предложение понял. Именно так к нему прикасались женщины в борделе, куда господин Шидай отвёл его, чтобы объяснить некоторые тонкости отношений между мужчиной и женщиной. Но, как и тогда, сейчас Ёрдел ничего не ощутил. Когда прикасалась Лоэзия, кожа теплела, а кровь ускоряла свой ток. Всё внимание и все мысли сосредотачивались на жене, и появлялось желание ощутить её тепло как можно ближе.

— Не хочешь? — каменные глаза изумлённо округлились. — А если так?

Одежда исчезла, и перед Ёрделом предстало каменно-белое, как известняк, тело. Его очертания, наверное, можно было назвать совершенным, вероятно, оно было очень соблазнительно, но мужчина не почувствовал ничего. Кровь продолжала спокойно течь в жилах.

— Всё равно нет? — удивилась Госпожа. — Может, ты не способен видеть женщину?

Похоже так и есть. Ёрдел был способен видеть только Лоэзию. И только она была для него женщиной.

— Да, вы не женщина для меня, — признал он.

Повисла звенящая, напряжённая тишина. Госпожа молчала и не шевелилась, будто окаменев. Потом очертания её тела поплыли, задрожали, и она затряслась.

— Я женщина!!! — от крика содрогнулся пол. — Женщина! Самая настоящая женщина! Не поддельная, не фальшивая… Я женщина, женщина!

Ёрдел выставил перед собой щит, но Госпожа словно забыла о его существовании и ушла куда-то в собственные воспоминания. Она страшно орала, одежда взбешённо клубилась вокруг неё, а помещение сотрясалось всё сильнее и сильнее.

Но вот давление оков совсем пало с Ёрдела, и он ощутил, что может в полной мере распоряжаться своими силами. Осторожно поднявшись на ноги, чтобы не привлечь внимание обезумевшей Госпожи, мужчина тихо пошёл на выход, придерживая одеяло на бёдрах. Дверь оказалась не заперта, и он спокойно вышел на залитую ярким солнечным светом улицу.

Только он закрыл дверь, как высоченный храм сотрясся от страшного удара и сквозь стены донёсся полный отчаяния вопль.

— Госпожа! — Зо-ята-си заскочила в Дом Духов без какого-либо страха перед гневом Госпожи и упала рядом со скрючившейся фигурой на колени. — Всё хорошо, всё хорошо, моя Госпожа, — она ласково погладила напряжённые плечи.

— Я женщина, — слабо прошептала та.

— Самая прекрасная из всех, — с готовностью подтвердила Зо-ята-си.

— И я могу всё исправить.

— Конечно! — горячо заверила шаманка. — Могущественней вас никого нет.

Госпожа глубоко, прерывисто вздохнула и расслабилась.

— Ненавижу их всех, — уже другим голосом, со злостью произнесла она. — Они только портят и ломают мир и ничего не хотят исправлять. Неужели это я должна за ними убирать? А я бы и убрала! Убрала! Но они ломают и ломают ещё больше! Твари! Ненавижу! Ненавижу!

Зо-ята-си молча гладила Госпожу по плечам. Вдруг спина Идоары вновь напряглась, она вскинулась и невидяще уставилась перед собой. Шаманка перестала гладить её, сообразив, что с Госпожой связалась или жрица, или кто-то из других Господ.

— Расххеридан! — зарычала Госпожа, сжал кулаки. — Расхерридан в Хоёторе!

Поселение, в котором Ёрдел оказался, носило название Вато-Ё. Толмач гордо называл его городом, но сравнения с Жаанидыем Вато-Ё не выдерживало. Проигрывало в размерах. Но зато здесь было легче ориентироваться, Ёрдел смог добраться до невысокого глиняного дома, в котором жил, и ни разу не заблудиться. Улицы здесь были прямыми, а не виляли как лесные тропы, дома приметными и друг на друга не походили. А ещё все здания не очень высоки. Если уж очень нужно, можно подняться