Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Но сейчас левая половина будто окаменела, застыла, и разговор вела правая спокойная половина, и этой стороны Господина Ёта боялся больше всего.

— Я подозреваю, что это мои младшие жёны, А-ара и То-нии, — признался жрец.

Шея задеревенела от напряжения. Ёта изо всех сил старался не думать о лишнем, чтобы Господин не увидел в его мыслях правды.

— Твои? — повторил дух. Правая бровь слегка приподнялась, Ёта услышал, как клацают когтями по полу лапы Господина.

— Я глупец, — жрец покаянно опустил голову. — И недостоин быть вашим слугой. Я поддался мольбам А-ары показать ей Арван-Ё — город её предков. Мне казалось, что моя младшая жена робкая и послушная женщина, которой нечего скрывать от своего мужа. Но в Арван-Ё она неожиданно напала на меня. Её отец клялся, что ничему не учил её. Я оказался не готов. Шаман из неё неважный, и она разнесла опоры города, и нас погребло под обломками. Я был уверен, что мои жёны погибли.

— Ничтожество, — презрительно процедил Господин. — В ней кровь арван-са, наследие жрецов Господ Арван-Ё.

— Арван-са потеряли своё положение. Я не думал, что женщина…

— Женщины коварны! — безумная половина Господина ожила и страшно вытаращила глаз. — Они всегда, всегда могут ударить в спину! Им нельзя верить, их нельзя недооценивать! Вы, жалкие твари! Мы столько сделали, чтобы спасти вас от их злобы, чтобы смирить их, а вы продолжаете верить им. Вы… Хватит, — холодно осадил сам себя Господин. — Забудь уже про неё.

Ёта насторожился. Но дух больше ничего не сказал про неведомую женщину, которая, похоже, когда-то очень сильно разочаровала его.

— Народ арван-са носил в своей крови большую силу, — продолжил Господин. — Многие сильные шаманы покинули Хоётор, а эти наоборот пришли к нам многие века назад из разрушенной империи и построили свой город на землях соон-са, приняли их Господ, стали их жрецами, а затем и вовсе вытеснили и выжили соон-са.

Ёта даже не слышал никогда о таком народе.

— Арван-са нельзя доверять, но вы, глупцы, не желаете помнить историю. Вы помните только обиды. В своей мелочности и злобе вы отказываете врагу в уме и могуществе. То, что арван-са потерпели поражение, не означает, что они потеряли силу. И потерпели поражение они не от ваших рук. Так с чего ты решил, что можешь считать их слабыми?

Ответа явно не требовалось.

— Девочка обладает такой силой, что было бы безрассудством оставить её необученной. Даже я едва не соблазнился её возможностями, но… — левая половина лица зашлась в судороге. — Я не понимаю женщин и не хочу больше с ними связываться. Даже ради силы. А ты глуп и высокомерен, как и все здесь. Взял жену ради силы, но надеялся, что эта сила никогда не пойдёт против тебя?

Перед глазами встала пелена. Слова Господина звучали слишком разумно. Ёта не понимал, почему он сам никогда не думал об этом. Отец А-ары большую часть жизни прожил в процветающем Арван-Ё, он видел великолепие города и был внуком жрицы. Разве мог он так просто оставить в прошлом славу своего народа? Как же они глупы! Его следовало убить, а не сохранять его жизнь ради той силы, что текла в его жилах.

— Расххеридан очень зол на нас, — спокойно произнёс Господин, но вот его левая половина испуганно округлила глаз. — Он будет мстить. Откуда девочка вообще знает, как освободить его?

— Это мне не ведомо, Господин. Может быть, ей рассказал отец? Или Второй Господин Арван-Ё? Мне показалось, что в ту ночь я видел в её ладони что-то похожее на жреческую печать…

Дух презрительно фыркнул.

— Она не была жрицей, когда на неё смотрел я. Хотя… — правая половина задумчиво прищурила глаз. — Она могла хранить у себя печать. Ключ Расххеридана ведь так и не был найден. Ха, — он вдруг повеселел, — как Идоара-то заметалась. Ей бояться стоит больше всех. Всегда якобы в стороне, всегда якобы ни при чём, а на самом деле проворачивает то, что ей нужно, чужими руками. Замараться не хочет, всегда для всех хорошенькая и добренькая. Рассудительная и правильная. А сама нашёптывает как бы невзначай то одно, то другое… Подпихивает в нужную сторону.

Ёта и без того знал, что Госпожа не может быть ровней Господину.

— Это ведь она подтолкнула Расххеридана к войне с салея-са. А когда всё стало плохо, сразу: «Он неправильно меня понял». И он ей ведь тогда поверил, поверил, как и всегда верил. Но мы же не будем молчать, когда он подойдёт к нашим воротам. Да, Идоара, мы многое ему расскажем. И нам он поверит так же, как поверил тебе.

— Мой Господин, не стоит ли мне догнать своих жён и помешать им? — Ёта решил не ждать, когда дух сам предложит это.

— Зачем? — к изумлению жреца, спросил Господин. — Да и не найдёшь ты её. Здесь Идоара права. Земли Хоётора тщательно скрывают прячущихся. За прошедшие тысячелетия мы так не смогли найти единственного Старшего, который остался на наших территориях, а тут две жалкие смертные женщины.

— Я могу отправиться к отцу А-ары, — не сдавался Ёта. — Он может что-то знать.

— Отступи, — правый глаз насмешливо прищурился. — Боишься, что маленькая жёнушка займёт положение выше? Не хочешь, чтобы все знали, каким слабым и глупым ты был?

Ёта до хруста сжал зубы.

— Смирись со своей слабостью и живи с ней, — почти ласково посоветовал Господин. — Я вот живу.

Перед глазами пошли цветные круги. Ёта поверить не мог, что Господин, которому следовало стремиться к ещё большему могуществу, велит ему принять унижение и жить с ним. В голове вспыхивали злые и опасные мысли о том, Господин недостоин высокого звания повелителя, что он…

— Но если не готов смириться, — продолжил дух, — то иди и возвращай Арван-Ё. Расххеридан скорее вернётся в своему разрушенному детищу, чем останется в другом процветающем городе. И жрица уйдёт вместе с ним. Они всё равно будут сильнее нас. Но всё же приятнее, чем если займут положение Главного Главных, да?

— Мой Господин, разве можем мы… — упрямо процедил Ёта.

— Разве можешь ты, — поправил его дух. — Я могу. Хочешь силы, хочешь могущества, не хочешь быть слабым в глазах других? Так иди и добивайся. Это ведь твоё желание. Но Херидан, — левая половина вновь ожила, — Херидан отомстит нам! Мы тоже должны что-то сделать. Должны!

Дух повернулся спиной к Ёте и начал уходить во тьму стен Дома.

— Нет, мы не можем уйти! — ярилась левая половина. — Мы должны что-то сделать,