Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

Повисает тишина. Мои слова как будто бы тихим эхом все еще звучат в библиотеке. Отражаются от книжных полок и давят, давят на меня.

— Это все печально, но я не услышал ничего нового, — с легкой задумчивостью произносит Хартинг. — Я хотел узнать какие-нибудь маленькие факты.

— Я тебе только что о своей жизни поведала. Считай, исповедалась! — злюсь аж зубы скрепят.

— Исповедаются о грехах, а ты не грешница, а мученица, — парирует он в своей манере.

— Ты и в религиозном праве разбираешься?

— Не существует религиозного права. Есть каноническое. Оно о законах, на которых базируется религия. А еще есть церковное право. Оно о том, как церковь взаимодействует с людьми. В Средние века оно приравнивалось к королевским законам, — с видом знатока произносит он.

Боги, его вообще можно переспорить?

— У тебя на все ответ найдется?

Хартинг тычет пальцем в потолок.

— Да, еще и с уточнениями.

— Нахал.

— Буду считать это комплиментом.

Какое-то время мы смотрим друг на друга. Напряжение спадает. Я расслабляю плечи и прислоняюсь к спинке софы. Дрожь тоже проходит.

— Что ты любишь есть? Какое у тебя любимое блюдо?

Я хмыкаю, пытаясь вспомнить, что я люблю есть.

— Не знаю, есть вкусная и невкусная еда.

— То есть тебе все равно что, лишь бы было вкусно? — он вскидывает одну бровь.

Ох, любая, даже самая безобидная фраза в его исполнении, можно понять превратно.

— Как-то так.

— А, не знаю, цветы, время года? Погода?

Я издаю смешок, пытаясь сдержать, но получается плохо. Я начинаю смеяться.

— Это прорыв, мне удалось тебя развеселить, — улыбается он.

— Да просто мы же взрослые, а ведем себя как дети в школе. Заполняем анкету. Вот мне и стало весело.

Хартинг выпрямляется, прочищает горло и проводит рукой по волосам.

— Ну знаешь ли. Я взрослый, но люблю осень и дождь.

— О, а я люблю весну и солнце.

Мой ответ звучит как полная противоположность, но на самом деле мне и правда нравится весна. Весной все расцветает. И солнце всегда приносит радость, даже в зной.

— Это определенно прогресс. Я знаю о тебе чуть больше.

— Да, — я едва киваю. — А теперь расскажи о себе. О своей жизни?

Внезапно Хартинг меняется в лице. Он убирает руку со спинки софы позади меня, отчего становится прохладно и немного тоскливо.

— О моей жизни, ха, — с легким раздражением говорит Хартинг, подаваясь вперед и упираю локти в колени. Сейчас он явно размышляет о том, какую часть своей истории доверить мне.

24

Карен

— Да что тут рассказывать, — усмехается Хартинг, обратно откидываясь на спинку софы. — У меня событий в жизни меньше, чем у тебя. Я был единственным ребенком. Родители баловали меня. Игрушки, одежда, развлечения. У меня было все, чего бы я не пожелал. И даже больше. Лучшее образование в королевстве, лучший дом в лучшем квартале столицы. Мне доступно все. Абсолютно все.

На этой фразе я вжимаюсь в сиденье так, словно бы оно способно защитить меня от его притязаний.

Доступно абсолютно все.

Человек или дракон, привыкший получать все, не терпит отказа.

Хм, выходит его избаловали с пеленок. Однако же я не слышу в его голосе ни хвастовства, ни лукавства. Его тон, ледяной и бездушный, пугает.

— Прямо-таки все? — срывается с моих губ уточнение.

— Все.

Хартинг пронизывает меня жадным взглядом. У меня создается ощущение, что пройдет мгновение, всего один удар сердца, и он заявит, что сегодня желает заполучить меня. Надеюсь, это всего лишь игра моего измученного воображения.

— А где твоя семья сейчас?

Я решаю продолжить разговор, чтоб отвлечь его от мыслей. Их содержание мне неизвестно, но я и не хочу их знать. Мне достаточно красноречивого выражения лица.

— Умерли. Мама ушла первой. Скончалась от лихорадки. Следом умер отец, — на его лице залегает тень.

— Они были истинной парой?

— Конечно, — звучит как само собой разумеющееся.

Еще бы. Родить детей дракон может только его истинная. Раз родился Хартинг, значит его родители были истинной парой.

— Извини, я забыла, как все устроено у драконов. Привыкла мыслить категориями обычных людей.

Надеюсь, мои слова звучат как извинение, а не как сарказм.

Хартинг фыркает.

— Все-таки надо найти для тебя кодекс драконьего сообщества. Почитаешь и научишься мыслить другими категориями.

— Думаешь, это поможет?

— Не повредит, — он приобнимает меня за плечо и притягивает к себе. — Тебе нужно привыкнуть ко мне. Если будешь каждый раз дергаться и отводить взгляд в сторону никто не поверит в нашу истинную связь.

Что ж, логично. Надо пробовать.

Хартинг теплый и сильный, и пугающе неизвестный. Я медленно, с долгим выдохом, позволяю себе расслабиться. Не потому, что доверяю, а потому, что самой хочется понять, насколько я готова подпустить его к себе.

Я обмякаю, втягивая аромат кофе, пряностей и мужчины. Это не духи, не средства для стирки. Волосы и кожа Хартинга пахнут по-особенному приятно.

Через какое-то время у меня возникает вопрос, который, возможно, испортит всю идиллию.

— А дракон может полюбить только истинную?

— Да.

Ответ разносится эхом по библиотеке, внезапно вызывая горечь во рту.

Карен, остановись, и не задавай следующий вопрос. Не порть вечер. Пусть он закончится хорошо.

— Но в дракона может влюбиться любая? Так? — не сдерживаюсь я.

Хартинг отвечает не сразу. Его широкая грудь вздымается. Я чувствую, как он набирает полные легкие воздуха. Это не необходимость. Скорее, он тянет время.

— Карен, я — адвокат, а не специалист по любовным делам, — его голос полон сарказма, но сердце…

Пульс учащается.

Это пугает.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть Хартингу в лицо, но вижу лишь бездушную маску профессионала.

И как понять, что происходит?

— Ясно.

Результаты эксперимента не радуют. Я не хочу должна подпускать Хартинга ближе. Вдруг влюблюсь еще, а он может полюбить только истинную. Поцелуй буду считать репетицией на случай, если понадобиться повторить его на публику.

— Я бы почитала кодекс. Найдешь его для меня? — я поднимаюсь с места.

— Да, — он тоже встает. — Ты очень устала, Карен. Это заметно. Иди спать.

— Спокойной ночи.

— Спи крепко.

Я разворачиваюсь, все еще околдованная Хартингом. Его запахом, его теплом и голосом. И бреду к двери. Я чувствую его взгляд.

Боги, не хватало мне еще разбитого сердца.

25

Карен

Утро начинается с того, что я нахожу перед порогом спальни две книги. Первая — увесистый том в кожаном переплете с золотистым тиснением. Название гласит «Кодекс драконьего сообщества». Внутри