Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

Хозяйка драконьей оранжереи.

Когда-то это звучало как приговор.

Теперь — как счастье.

Роберт

Я смотрю на Карен и не могу наглядеться.

Она сидит на пледе, прижимая к груди нашего сына, и улыбается чему-то своему. Солнце освещает её волосы, делая их золотыми. Она смеётся — Грегор только что сунул ей в ухо лепесток розы, который сорвал с ближайшего куста.

— Мама, мама, — лопочет он, хлопая её по щеке грязными ладошками.

— Грегор, прекрати, — смеётся она, пытаясь поймать его руку.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тепло. То самое, которое я не знал, пока она не появилась в моей жизни.

Она спрашивала меня однажды, жалею ли я, что всё так вышло. Что я объявил её своей истинной в тот день, когда пришли жандармы. Что я не рассказал ей правду сразу.

Я не жалею.

Каждый шаг, каждая ошибка, каждое сомнение привели нас сюда. К этому вечеру. К этому саду. К этому счастью.

Я помню тот день, когда она постучалась в мою дверь. Заплаканная, испуганная, но с огнём в глазах. Я прогнал её. Идиот.

Но она вернулась.

Она всегда возвращалась.

В сад, который я запретил трогать. Ко мне, когда я пытался держать дистанцию. В мою жизнь, когда я уже смирился с тем, что буду один.

Грегор сползает с её колен и начинает ковылять к оранжерее. Я поднимаюсь и иду за ним — медленно, чтобы он думал, что убегает.

— Догоняй, маленький дракон!

Он смеётся и ускоряется, смешно перебирая ногами. Я догоняю его, подхватываю на руки и кружу. Он визжит от восторга.

— Папа, папа, ещё!

— Ещё, говоришь? — я кружу его снова, и мир вокруг превращается в размытое пятно света и зелени.

— Хватит! — смеётся Карен откуда-то из-за спины. — Он сейчас укачается.

— Драконы не укачиваются!

— Это неправда, и ты это знаешь.

Я опускаю Грегора на землю, и он тут же бежит к матери, хватает её за юбку и тянет в сторону оранжереи.

— Туда.

— Что там? — она позволяет увести себя, и я иду следом, любуясь тем, как её платье струится по траве.

Грегор останавливается у стеклянной двери, упирается ладошками и толкает её. Она открывается со знакомым скрипом.

Внутри оранжереи пахнет влажной землёй и цветами. Стеллажи ломятся от горшков — драконьи ирисы, камелии, орхидеи, фиалки, которые Карен принесла из того дома. Из того прошлого.

Она всё ещё хранит их. Говорит, что это напоминание о том, откуда она пришла и как далеко смогла уйти.

Грегор бежит к дальнему стеллажу, где на нижней полке стоит его любимый кактус — маленький, колючий, с ярко-розовым цветком на макушке.

— Коля, — тычет он в кактус пальцем.

— Колючка, — поправляет Карен. — Он называется Колючка.

— Коля, — упрямо повторяет Грегор.

Я смеюсь. Он — ее копия. Такой же упрямый, такой же своевольный.

Карен подходит ко мне, берёт за руку, и мы смотрим, как сын разглядывает кактус, который он уже видел сотню раз.

— Он похож на тебя, — говорю я.

— На меня? — она удивлённо поднимает бровь. — Чем же?

— Колючий снаружи, но с цветком внутри.

Она улыбается, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Грегор, заметив это, бежит к нам и встаёт между нашими ногами.

— Я! — тянет он руки.

Я подхватываю его, поднимаю вверх, и он целует маму в щёку, а потом меня — в нос.

— Люблю, — говорит он.

Сердце замирает.

Это его первое «люблю».

Я смотрю на Карен, и вижу, как её глаза наполняются слезами.

— Я тоже тебя люблю, маленький дракон, — шепчет она.

— И я.

Вечер опускается на сад. Золотой свет сменяется серебряным — луна поднимается над деревьями, и тени становятся длиннее.

Грегор засыпает у меня на руках, прижимаясь к груди. Карен идёт рядом, касаясь плечом моего плеча.

— Он сказал «люблю», — тихо говорит она.

— Сказал.

— Ему ещё нет года нет.

— Он дракон, Карен. Драконы рано взрослеют.

— И рано любят, — добавляет она.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней и смотрю в глаза — синие, как летнее небо, как воды Ледяного моря, как всё, что я люблю в этом мире.

— И сильно, — шепчу я. — Сильно и навсегда.

Она улыбается, и я целую её — нежно, боясь разбудить сына. Над нами загораются звёзды, и где-то в глубине сада мелькает белая тень. Этну.

Дух-хранитель всегда наблюдает за нами.

Мы заходим в дом. Няня уже приготовила постель для Грегора, и я укладываю сына в кроватку. Карен поправляет одеяло, целует его в лоб.

— Сладких снов, мой маленький дракон.

Мы выходим в коридор, и Карен устало прислоняется к стене.

— Насыщенный день.

— Но хороший.

— Но хороший, — соглашается она.

Я беру её за руку, веду в нашу спальню. Позже, когда мы лежим в кровати, Карен поворачивается ко мне и кладёт голову на грудь.

— Роберт.

— М-м-м?

— Ты счастлив?

Я провожу рукой по её волосам, вдыхаю знакомый запах — цветы, земля, что-то неуловимо родное.

— Счастливее, чем мог себе представить. Ты, Грегор, этот сад — всё, что мне нужно.

Она улыбается и снова прячет лицо у меня на груди.

— И ты мне нужен, — шепчет она. — Больше всего на свете.

Я обнимаю её крепче и смотрю в окно, где за стеклом мерцают звёзды.

Когда-то я был привязан к этой земле проклятием. Теперь я привязан к ней любовью.

Хозяйка драконьей оранжереи. Моя жена. Моя истинная. Моё сердце.

Я закрываю глаза и засыпаю с улыбкой.