Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

Роберт вновь целует меня. Долго, жадно и требовательно. Он пахнет сандалом, кофе и излюбленным ароматом свежести, от которого у меня подкашиваются ноги.

Хорошо, что он держит меня. Иначе я бы упала.

Мы целуемся, и я чувствую, как его пальцы впиваются в мою талию, как он прижимает меня к себе так сильно, будто боится, что я растворюсь в воздухе. Мои руки обвивают его шею, пальцы зарываются в волосы, вытягивая шнурок, и они рассыпаются по плечам темными прядями.

— Карен, — шепчет он, отрываясь от моих губ. Его лоб касается моего, дыхание сбитое, горячее. Мы встречаемся взглядами, и я вижу в глазах вопрос, на который говорю: «Да».

Роберт подхватывает меня под бедра, заставляя обвить его ногами. Я чувствую его возбуждение сквозь ткань брюк, и низ живота сводит сладкой истомой.

Он несет меня через холл, и я мельком замечаю удивленное лицо миссис Филипс, которая выходит из кухни. Но Роберт не останавливается. Он проходит мимо, не говоря ни слова, и я слышу, как экономка тихо смеется нам вслед.

Ступеньки. Два лестничных пролета. Коридор.

Я не смотрю по сторонам. Только на него. На его лицо, освещенное луной, которая заливает коридор призрачным светом. На его глаза, в которых горит синее пламя. На его губы, приоткрытые, влажные после наших поцелуев.

Он толкает дверь в спальню ногой, и она распахивается с глухим стуком.

Лунный свет льется сквозь незадернутые портьеры, заливая комнату серебром. Я вижу большую кровать с темным деревянным изголовьем, постель. Вижу себя в отражении зеркала противоположной стене — растрепанную, с горящими щеками и опухшими от поцелуев губами.

Роберт опускает меня на кровать.

Медленно. Осторожно. Будто я — самое хрупкое сокровище в мире. Я падаю на прохладные простыни, и он нависает надо мной, опираясь на руки. Его тело — горячее, сильное — загораживает лунный свет, и я остаюсь в тени.

В его тени.

— Карен, — шепчет он. — Моя Карен.

Он целует меня. Долго, глубоко, не торопясь. Его язык скользит по моим губам, проникает внутрь, и я отвечаю, чувствуя, как тело становится тяжелым, как низ живота наполняется жаром. Его пальцы расстегивают пуговицы на моем платье — одну за другой, медленно, будто он смакует каждое мгновение.

— Роберт, — шепчу я в его губы. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — он отстраняется, и я вижу его лицо в полумраке. В его глазах — озорство и желание. — Скажи.

— Не дразни меня.

— А я хочу дразнить тебя. Тебя и себя. — он проводит пальцем по моей ключице, спускается ниже, туда, где ткань платья уже расстегнута. — я хочу, чтобы ты запомнила каждое мгновение.

Я прикусываю губу, не зная как стерпеть то предвкушение, которое накрывает меня с головой. Роберт стягивает с меня платье.

Ткань скользит по телу, и я остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке — той самой, небесно-голубой, которую он рассматривал с такой насмешливой нежностью. Луна освещает кружево, делает его почти прозрачным.

— Боги, — шепчет он, и в его голосе — благоговение. — Ты прекрасна.

Я хочу сказать что-то в ответ, но он не дает. Он наклоняется и целует меня в шею — мягко, почти невесомо. Потом ниже, в ключицу. Потом еще ниже.

Его пальцы находят завязки сорочки. Медленно, так медленно, что я схожу с ума, он развязывает их. Ткань расходится, открывая мою грудь, и я чувствую, как воздух касается кожи.

— Роберт…

— Тсс, — шепчет он. — Дай мне на тебя посмотреть.

Он смотрит. Долго, не отрываясь, и в его взгляде — жар, от которого я горю. А потом он наклоняется и берет мой сосок в рот.

Я выгибаюсь на простынях, хватая ртом воздух. Его язык скользит по чувствительной коже, губы сжимаются, посасывают, и я вцепляюсь пальцами в его волосы, притягивая ближе.

— Да, — шепчу я. — Да…

Он переходит на второй, и я чувствую, как между ног становится. Тело становится тяжелым, податливым и чувствительным, а каждое прикосновение отдается вспышкой света.

— Я хочу тебя, — стонет он, поднимая голову. В его глазах — синее пламя, и я вижу, как под кожей пробегают голубоватые искры. — Я хочу тебя так сильно, что готов превратиться в дракона.

— Роберт… — я тянусь к нему, расстегивая пуговицы на его рубашке. Мои пальцы дрожат, и он помогает мне, стягивая ткань через голову.

Я вижу его тело.

Широкие плечи, сильные руки, грудь, покрытую легкими шрамами. На боку еще виднеется розовый след от раны, но он почти зажил. Я провожу пальцами по его коже, и он вздрагивает.

— Твои руки, — шепчет он. — Они… не переставай.

Я провожу ладонями по его груди, спускаюсь ниже, к животу. Кожа горячая, гладкая, мышцы напрягаются под моими пальцами. Он стонет, и этот стон — низкий, вибрирующий — отдается во мне новой волной желания.

— Карен, — он перехватывает мои руки, прижимает их к кровати над моей головой. — Если ты продолжишь, я сорвусь.

— Так и не сдерживайся.

Роберт усмехается, а затем целует, что я теряю счет времени. Его руки скользят по моему телу — по бокам, по животу, по бедрам. Он стягивает с меня сорочку, и я остаюсь перед ним обнаженной. Луна освещает каждый изгиб, каждую тень, и я вижу, как расширяются его зрачки.

Он целует меня в живот, и я выгибаюсь. Его язык скользит по коже, спускается ниже, к бедрам, и я вцепляюсь пальцами в простыни. Он раздвигает мои ноги, и я чувствую его дыхание там, где больше всего хочу его касаний.

— Роберт…

— Я же сказал, хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Нашу первую ночь.

Его язык касается моего клитора, и мир взрывается.

Я не сдерживаю стонов. Не могу. Каждое его движение — медленное, дразнящее, уверенное — отдается во мне вспышкой света. Он лижет, посасывает, проникает пальцем внутрь, и я чувствую, как напряжение нарастает, как волна поднимается все выше.

— Роберт, я сейчас…

— Да, — шепчет он. — Сделай это для меня.

И я кончаю.

Громко, отчаянно, выгибаясь на простынях и вцепляясь пальцами в его волосы. Он продолжает ласкать меня, продлевая удовольствие, и я чувствую, как тело сотрясает дрожь.

Он поднимает голову, и я вижу его лицо с горящими глазами, с губами, на которых блестит мое возбуждение.

— Моя сладкая, — шепчет он.

В ответ я лишь издаю стон. Роберт стягивает брюки, и я вижу его. Большого, твердого, готового. Я провожу рукой по его члену, и он стонет, закрывая глаза.

— Карен…

— Я тоже хочу тебя, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он нависает надо мной, опираясь на руки. Я развожу ноги