Братья - Алёна Шахнина

А тут один моего возраста, еще двое — старше. И как минимум у двоих из братьев сила намного больше моей, и я не знала, на что они способны. Но была уверена, что Тимур точно может вырубить одним ударом. Хотя ему и бить не нужно — одного взгляда достаточно, чтобы противник убежал, поджав хвост. Столько уверенности я не видела никогда, наверняка он и не боится ничего.

В машине я постоянно вздрагивала от холода, потому что эти проклятые штаны никак не хотели высыхать! Мысленно я ругалась на всех подряд — ничего не получается сделать нормально, все через задницу! Как и вся моя жизнь идет через одно место.

И пока я смотрела в окно, дрожа от холода, мне на ногу упала рука. Не легла, а прошлась несколько сантиметров и убралась обратно.

— Почему ты в мокрых джинсах? — спокойно спросил Тимур.

А я уже готовилась врезать ему. Вот с ходу кулаком влепить в ухо, потому что трогать меня второй раз за два дня — перебор. Но сдержалась — все-таки он за рулем, и попасть в аварию не хотелось бы.

— Постирала. Не высохли, — коротко ответила я.

Тимур, ни слова не говоря, что-то покрутил на приборной панели, и тут по ногам потекло тепло. Такое легкое, приятное, что я даже забыла, с кем еду в машине. Но тут же взяла себя в руки, искоса посмотрела на Тимура и сжала губы, чтобы случайно не поблагодарить. Эти братья точно сведут меня с ума! Их молчаливая забота кажется такой странной, ненастоящей. Если Матвею еще хочется верить, то Тимур не стал казаться менее опасным. Его холодный взгляд холоднее льда в морозилке, даже когда он смотрит на дорогу.

Яна молчала. Она вообще всегда молчит, и почему-то это шевелит внутри меня какие-то непонятные чувства. Она ведь первая со мной заговорила, попыталась подружиться, а я больше общаюсь со странными братьями, чем с ней.

Матвей вчера позвал гулять, а я отказалась. Дурак, не понимает, что плохой из меня друг. Я не могу доверять людям, не могу ни с кем сближаться, потому что вся моя жизнь будет посвящена брату. Она уже ему посвящена, и свободного времени на гулянки у меня просто нет. Я мысленно вздохнула. Хороший он парень. Добрый, открытый, заботливый. И я. Злая, забитая, агрессивная, опасная.

— Кофе будете? — вырвал меня голос Тимура.

Я покачала головой, Яна тоже отказалась. Тимур припарковал машину у кафе быстрого питания, и ушел.

Я проследила за ним взглядом, а потом повернулась к Яне.

— Он тебе нравится?

— Не знаю, Насть. Он же на четвертом курсе, они там все… крутые типа. — Она придвинулась ко мне. — Я слышала, как Марк говорил Полине, что Тимур в общаге главный.

— А что еще слышала? — с интересом спросила я.

Яна посмотрела по сторонам и зашептала:

— Я слышала от парней, что семья Филатовых чем-то занимается… бизнес какой-то. И ходят слухи, что там незаконное что-то.

— Даже так? — удивилась я.

— Братьев замечали на каких-то разборках. Я не поняла толком, о чем речь, может, просто пацанские драки.

— Всех братьев?

Яна кивнула. Так вот почему предчувствие опасности не покидает меня. Но неужели Матвей тоже в этом замешан?

У нас в детдоме были такие парни. Конечно, ничем противозаконным они заниматься не могли, но за воровством и запугиванием были замечены неоднократно. Так вот от них тоже веяло опасностью и чем-то еще, неприятным. Именно такое же чувство у меня рядом с Тимуром.

Если Яна права, то общение с Матвеем мне совсем не на руку. Их загребут, и я под руку могу попасться. Надо бы выяснить — правда это или нет, стоит их опасаться или это все сплетни.

Тимур вернулся в машину с тремя стаканчиками кофе. Протянул Яне, и она с сомнением взяла, коротко поблагодарив его. А я не хотела брать. Я же сказала, что не хочу, и почему они так упорно делают все наоборот?

— Пей и грейся. Не хватало, чтобы ты заболела, а там дети, — сказал Тимур и сунул мне стаканчик с кофе.

Потом снова, пока мои руки заняты, провел ладонью по брюкам. Сделал это так легко, невзначай, будто я давала разрешение! И надо бы ему сказать что-нибудь, чтобы не трогал больше, но снова промолчала. А он опять включил печку, потому что брюки еще были влажными.

К месту назначения я приехала уже злая, но в сухих джинсах. Наверное, они высохли от моей горячей ненависти — иначе никак, потому что поступки Тимура, его наглость бесили до чертиков. Я ненавижу, когда меня трогают без спроса, когда так дерзко врываются в мое личное пространство. Понимаю, что может в этом мире такое поведение — норма, что парни считают своим долгом лапать девчонок, но я из другого, черт возьми, мира!

Возле дома нас ждали уже трое других участников фонда. Парни помогли разгрузить машину, и мы дружно зашли к семье. Встретила нас взрослая женщина и трое детей — девчонка лет десяти, мальчик лет семи и совсем грудной малыш. Средний мальчишка оказался самым тактильным — здоровался с нами, обнимался, и не отходил ни на шаг.

В комнате, где нам предстояло работать, стены были уже подготовлены к поклейке обоев. Для переодевания выделили отдельное помещение, и сначала ушли парни, а потом Яна и еще одна девчонка.

Работа кипела во всю. Мы клеили обои, потом поменяли линолеум, и комната здорово преобразилась. Спустя два часа хозяйка налила всем чай и поставила на стол тарелку с пирожками. Мой желудок, голодный со вчерашнего дня, отреагировал моментально. И пока я пила чай, ко мне подошел мальчишка. Посмотрел на меня своими большими карими глазами с любопытством. Я улыбнулась ему. Он тоже улыбнулся, и я подхватила его на руки.

Мальчишка сидел у меня на коленях и рассказывал о детском садике. Говорил быстро, выговаривая не все буквы, но я внимательно слушала и задавала вопросы. Постоянно ловила на себе взгляды ребят, а потом укол обиды вонзился в самое сердце. Пока я здесь играю с чужим ребенком, мой Павлик ждет меня у окна детского дома. Я обещала приехать, но я не пришла, и наверняка он грустит там в одиночестве.

А мне бы так хотелось проводить с ним вот такие вечера. Сидеть вместе за столом, пить чай, кушать печенье или пирожки. Ради него я готова научиться готовить и печь, лишь бы он всегда