Братья - Алёна Шахнина

Я обняла мальчишку и вдохнула детский аромат волос, представляя Пашку. Вспоминая, как мы так же сидели в детдоме, пока он играл или читал. Как засыпал на руках, и я уносила его в кровать. Мой бедный Павлик…

Тоска съедала меня, я очень хотела увидеть его, но не могла променять долгую жизнь вместе на разовые встречи. Мы обязательно будем вместе, я обязательно добьюсь своей цели, даже если для этого придется работать ночами.

Плевать на все и всех, дороже брата у меня никого нет и не будет. И пока я не заберу его из этого проклятого детдома, не смогу нормально жить.

Я не заметила, как разошлись ребята, и я осталась с мальчишкой за столом. И только напротив меня два темных глаза смотрели с любопытством. Во взгляде не было холодности, только интерес, но почему-то это пугало больше, чем привычное равнодушие.

Я отпустила мальчика и ушла к ребятам. Нам оставалось поклеить обои в еще одной комнате, и мы укладывались в те четыре часа, о которых говорил Тимур. У меня оставалось время, чтобы выйти в вечернюю смену. Хватило бы только сил.

— Насть, помоги мне, — сказал Тимур, и я подошла к нему. — Запрыгивай на стул, прижимай обои сверху, а я дальше. Стена неровная, сложно в одиночку.

У меня не было желания спорить, в конце концов он тут главный и старший. А мне хотелось побыстрее закончить и уехать на работу, чтобы успеть на вечернюю смену.

Тимур подавал мне обои, я поднимала их наверх и приглаживала под потолком. Он шпателем вел вниз, и получалось довольно неплохо. Я старалась не обращать внимание на то, что он постоянно касался меня, будто случайно. Может, и правда случайно, и я просто параноик. В стесненном пространстве иначе не получалось, мы были почти прижаты друг к другу, но я упорно концентрировалась на обоях.

На очередном полотне Тимур неожиданно хмыкнул, и я посмотрела на него.

— Мы в детстве с братьями как-то решили обои в своей комнате поменять. Мне было лет девять, Матвею восемь и Марку шесть, соответственно. Лежали у нас старые бабушкины обои, и мы взялись за ремонт.

— И чем закончилось? — с интересом спросила я.

— Тремя углами, — сказал Тимур и улыбнулся. О боже, он умеет улыбаться! — Влетело нам тогда от родителей по первое число.

— Забавно, — отреагировала я и слегка улыбнулась.

— А потом, когда родители решили закончить начатый нами ремонт, и отвлеклись, мы с Матвеем закатали Марка в рулон. Как же он орал! — Тимур засмеялся, и я впала в ступор. Ледяной король, оказывается, умеет еще и смеяться? Может, он человек? — И родители заставили нас освободить его. Но раскатать обратно мы не смогли, потому что обои уже схватились. И мы взяли ножницы.

— О нет! — со смехом воскликнула я.

— Да! Побоялись ему отрезать важные места, и начали резать со спины. Короче, немного промахнулись и отрезали ему волосы! Он потом долго такой красивый ходил, а нас снова ждали углы.

Я смотрела на улыбку Тимура, и он становился похожим на Матвея. Неужели он может быть таким?

— Три пацана в доме — это сильно, — сказала я.

— На самом деле, мы росли относительно спокойными. У нас только Матвей заводила. Он то с дерева рухнет, то собака его укусит, то сарай подожжет. Собственно, с возрастом ничего не изменилось.

— Разве это плохо? Он такой, какой есть.

Я улыбнулась, вспоминая Матвея. Может он быть и серьезным, и не очень. И ему подходят обе стороны.

— А ты? У тебя есть братья, сестры?

— Есть младший брат, — честно сказала я.

— Значит, ты тоже старший ребенок в семье, — хмыкнул Тимур.

— У нас десять лет разницы, это немного не так, как у вас. Мы не соперничаем, не деремся. Он ребенок еще, а вы уже все взрослые.

— Поэтому ты так с этим мальчишкой играла? По брату скучаешь?

Его вопрос застал меня врасплох. Я не знала, что сказать ему, да и в целом разговаривать о Павлике не было желания. Но он заметил мою возню с малышом, смотрел на нас. Что это? Простое любопытство?

— Да. Скучаю, — тихо сказала я.

И, не давая задавать следующие вопросы, разгладила последний лист обоев и попыталась слезть. Но перестаралась, либо задумалась, и оступилась. Падение было неизбежным, если бы не Тимур. Он так ловко подхватил меня своими огромными руками за талию, что я застыла на месте. Он держал меня, я схватилась за его плечи и просто думала о том, что в последнее время происходит что-то странное в моей жизни. Слишком много парней, слишком много внимания, к которому я не привыкла, слишком много черных глаз.

Я резко одернула руки и отступила назад, заставляя Тимура отпустить меня. Даже не знаю, что лучше — упасть или оказаться прижатой к самому холодному из братьев. Да и вообще к кому-либо.

Мне сложно реагировать на прикосновения адекватно. Во время игры такое происходит часто, но там я не чувствую себя девчонкой, и любые столкновения с парнями, касания рук остаются без внимания. А чтобы вот так, как Тимур второй день подряд — для меня это почти в новинку. Не скажу, что мне неприятны именно его прикосновения, скорее, прикосновения в принципе. Хотя, в отличие от того, что было в детдоме, хватка Тимура хотя бы не вызвала противную дрожь и тошноту. Но я настолько привыкла отрицать любые попытки приблизиться к себе, что вряд ли буду когда-нибудь получать удовольствие от прикосновений.

Обратно мы возвращались в тишине. Я снова сидела рядом с Тимуром, но он молчал, и я была рада этому. Я успевала на вечернюю смену, и все складывалось вполне удачно.

Тимур высадил нас возле женского корпуса, Яна ушла в общагу, а я побежала на работу. Все, как всегда — привычный ритуал. Тихо радовалась, что успею до закрытия общежития, а на утро я уже наметила визит к Павлику. Это еще больше приободрило меня, и работала я с хорошим настроением.

Я не думала о братьях, о проблемах. Все ушло на второй план, потому что я была в предвкушении завтрашней встречи с братом. Это круче любого свидания. Это круче всего на свете. Я смогу забрать Пашку на прогулку, и мы целых два часа проведем вместе!

Вся в планах и в ожидании я разносила заказы из кафе быстрого питания, нюхая запах картошки фри и наггетсов. Дико сводило желудок от голода, но я решила потратить деньги на сладости для Пашки. Он точно обрадуется шоколадке и