Братья - Алёна Шахнина

Но, если бы жизнь была гладкой, как стекло, наверное, было бы скучно, а мелкие удачи не приносили столько счастья. До конца смены оставалось несколько минут, и мне пришел заказ. Я успевала его отнести, вернуть форму и дойти до общаги. Только начался какой-то ужас.

Сначала заказ готовили слишком долго. Не положенные десять минут, а двадцать пять. Я сильно нервничала, и уже хотела отказаться, но тут на табло появилась нужная цифра, и я кинулась к кассе. Забрала еду, запихнула в сумку и быстрым шагом, почти бегом, понесла по указанному адресу.

Возле забора набрала нужную квартиру на домофоне, но мне не открыли. По правилам я должна подождать десять минут, после чего могла отменить заказ. И я ждала. Я все еще успевала добежать до общаги, правда бежать пришлось бы быстро. На девятой минуте мне, наконец, открыли ворота. Я кинулась к подъездной двери и снова набрала номер домофона. И снова мне не торопились открывать. Люди иногда поступают, как настоящие свиньи! Зная, что курьер уже вошел в ворота, они открывают вторую дверь издевательски долго!

Наконец, пикнул домофон, и я забежала в подъезд. Нажала на кнопку лифта, и она не загорелась. Не стала ждать и побежала на девятый этаж пешком. Уже на пятом запыхалась, к девятому еле двигала ногами. К клиенту пришла вся потная, злая и на дрожащих коленях. Отдала заказ и кинулась тем же путем назад.

Но часы говорили, что я опоздала. До закрытия общаги оставалось десять минут, а мне еще нужно было вернуть форму и сумку. Я не могла прийти с этим добром, зная, кто у меня в соседках.

И все же я торопилась. Пусть опоздаю, но постучусь, и вахтер откроет! Попрошу прощения, куплю ей завтра шоколадку, но внутрь попаду. С решимостью танка я сдала форму и поплелась в общагу. Бежать я уже не могла. У меня не было ни сил, ни желания. Ноги подкашивались, я споткнулась и грохнулась на траву. Было не больно, но обидно. И обиднее всего, что на коленях брюк остались грязные пятна. А это означало одно из двух — либо я не иду к Паше, либо я опять иду в мокрых джинсах. Конечно, я выбирала второе, и никакая грязь на штанах меня не остановит. Главное — прийти в чистом, чтобы там меня видели, как примерную сестру, а не бомжа.

К общежитию я пришла уже через полчаса после закрытия. Постучала в дверь, но в ответ мне прозвучала только тишина. Заглянула в окошко и разочарованно уронила руки — на посту никого не было.

Я села на холодные ступени и закрыла лицо руками. Я могла переночевать на улице, но тогда мне не увидеть Павлика. А еще я замерзну, почти наверняка заболею от истощения и не смогу ходить на работу.

Безысходность накрывала меня с головой. Я устала. Я дико устала за эти два месяца, что не живу в детдоме. Так рвалась на свободу, а что теперь делать с ней — не знаю. Как вытащить брата, как успеть все. Учиться, работать, заниматься спортом, ходить помогать другим. В одиночку это очень сложно. Но просить помощь? Я же слишком гордая и знаю, чем это обернется.

Но сейчас я понимала, что, возможно, впервые готова обратиться за помощью. Впервые готова плюнуть на свою гордость и сделать то, что против всех моих правил и принципов. Не ради себя, а чтобы завтра увидеть свои любимые глазки. Чтобы сдержать обещание. Ведь он ждет.

Я достала телефон, и еще минут пять смотрела на экран. Надо решиться. Просто позвонить. Ничего же не случится? Ведь Матвей говорил, что иногда людям нравится помогать, вдруг это тот самый случай?

И я набрала номер. Долго держала палец над кнопкой вызова, пытаясь успокоиться и принять тот факт, что за помощью обращаться не стыдно. И нажала кнопку вызова. После первого гудка поняла, что назад дороги нет. После третьего услышала тихое «Да».

— Тимур, я… мне неудобно к тебе обращаться, но не мог бы ты помочь?

— Могу, — коротко ответил он.

— Я слышала, ты главный в общаге. Я опоздала, вахтер уже закрыла дверь, и я не могу попасть, мне не открывают…

— Жди возле двери, я позвоню вахтеру. Сейчас откроют.

— Спасибо, — выдавила я и подавилась этим простым словом.

— Не за что.

Я отклонила вызов, и вернулась к двери. И через пару минут услышала щелчок замка. На пороге появилась Ольга Николаевна — строгая старушка, очень любящая правила.

— Простите, Ольга Николаевна! Такое больше не повторится, — залепетала я.

Она лишь угукнула и закрыла за мной дверь. Я помчалась в комнату и поняла, что, оказывается, можно просить помощи. Только что он теперь попросит взамен?

Матвей

Я смотрел на ухмылку Тимура после звонка и мне это не нравилось. Чувствовал, что мне это не понравится, и не стал спрашивать. Меня это не касается, кто ему звонит, кто там опоздал в общагу. Это не мое дело. В моей голове должна быть только подготовка к скорым соревнованиям, к выходу в лигу, и…

— Все нормально? Запустили? — сказал Тимур в трубку. — Ничего ей не надо покупать! Подумаешь, полчаса. Всякое бывает. — и снова слушал. — Ладно, отдыхай.

И отклонил вызов. Готов поклясться, что брат улыбнулся. Не ухмыльнулся, а именно улыбнулся. Я догадывался, о чем речь. Но молчал, не хотел услышать это.

— Что там случилось? — ожил Марк, как всегда, невовремя.

— Ничего особенного, — спокойно ответил Тимур.

Молчи! Просто молчи. Это же несложно — на время стать безжизненным Марком.

— Это Настя? — Чертов язык.

— Ага, — кивнул старший.

— А почему она тебе позвонила?

— Я же тут главный, это логично, братец.

Действительно, логично. Куда уж логичнее-то!

Я отвернулся к стенке и уставился в желтую краску. Старался громко не дышать, чтобы не радовать Тимура.

И что я так разнервничался? Подумаешь, ну позвонила ему. Мы же не встречаемся, и она в принципе мне ничем не обязана. Она дала ясно понять, что друзьями быть не хочет, а это значит, что и на большее рассчитывать не стоит. Это нормально, такое бывает. Конечно, Тимур лучше. Он вон какой серьезный, и смотреть умеет так, что девчонки сами идут. И старше. И умнее, возможно. А я что? Да ничего. Просто тренер, капитан команды и все.

— Завтра родители к себе зовут, — сказал Тимур. — Отец, точнее. Мама уехала к тетке.

— Зачем? — спросил я у стены.

— Дело есть.

— Я не пойду, — буркнул я.

— Это что