Братья - Алёна Шахнина

— Я не хочу этим заниматься, Тимур! — Я повернулся к нему. — Достало!

— У нас нет выбора, — отреагировал старший. — Свои хотелки давно пора в задницу себе засунуть.

— А ты? Тебе самому нравится этим заниматься?

— Еще раз говорю: у нас нет выбора! Нас никто не спрашивает! Мы уже один раз подали голос, и оказались здесь!

Я снова отвернулся к стенке. Разговаривать с Тимуром нет смысла — этот прихвостень отца будет всю жизнь, как собачка, бегать за ним. Голос подали! Ага, всего лишь заикнулись, что хотим обычной жизни, где нет риска сломать шею, нарвавшись на авторитетов. Отец так орал, что мы ссыкло, и заставил нас съехать. Потом и Марка к нам отправил — но этому таракану вообще пофиг, где жить. Главное, чтобы интернет был и девчонки.

Утром я ушел на пробежку, пока братья еще спали. Моросил дождь, осенний ветер приятно охлаждал лицо, но я был в своих мыслях. Пока бежал по тропинке в парке, думал о том, как уйти от влияния отца. Сейчас мы находимся на полном его обеспечении, имеем все, что нужно и даже больше. Конечно, у Тимура больше, потому что он старше, но нам с Марком жаловаться тоже не приходится. У нас общий банковский счет, куда отец кидает деньги, и в средствах мы не ограничены. Если он лишит нас обеспечения, это будет, грустно, но не смертельно.

Мою команду спонсирует институт — мы делаем ему неплохую рекламу, и за это получаем новую форму, мячи и возможность соревноваться на крупных площадках. Добивался я этого целый год, и сначала приходилось тратить свои деньги на развитие команды. Сейчас в этом нужды нет.

На мои личные прихоти я могу зарабатывать, плюс стипендия. Не густо, но лучше, чем заниматься нелюбимым делом. Нужно только команду в лигу вывести, а потом и о себе подумать.

Я бегал час по мокрым дорожкам, не чувствуя усталости. Людей воскресным, дождливым утром было мало, и я концентрировался только на движении мышц. Мысли мешали и отвлекали, хотя обычно я стараюсь отключаться от всего. Смешалось все подряд, и в этой каше я постоянно видел те самые грустные глаза.

Возвращался в общагу я тоже с мыслями о глазах, и когда увидел возле института их владелицу, не смог не подбежать. Настя шла по тропинке, обхватив себя руками, и смотря под ноги.

— Привет спортсменам! — сказал я и обогнал ее.

Она сразу выпрямилась, и, кажется, стала менее печальнее. Но ее бледное лицо и дрожащие руки пугали меня. Что-то опять происходило с ней, но я не мог спрашивать.

— Привет, бегунам, — отреагировала она.

— Как дела? — Я бежал спиной вперед, чтобы смотреть на нее.

— У меня нормально, а вот ты сейчас грохнешься, и у тебя будут не очень, — фыркнула Настя.

— Первое правило баскетболистов: уметь бегать в любую сторону, главное — в правильную!

Она цокнула и улыбнулась, а я снова порадовался, что стал причиной ее улыбки. Хоть мимолетной.

— Сильно торопишься? — спросил я. — Пошли кофе попьем?

— Я… — замялась она.

— Пошли! Горячий, вкусный, согреешься, а то дрожишь, как желе в холодильнике.

— Это приглашение или приказ тренера? — она слегка прищурилась.

— А в каком из этих случаев ты согласишься? — сказал я и остановился.

— Матвей, ты невыносим, — засмеялась она. — У меня есть десять минут.

Довольный маленькой победой, я жестом пригласил ее в небольшую кофейню, где оказалось тепло и приятно пахло кофе. Настя заказала капучино и попыталась сама расплатиться, но я посмотрел на нее суровым взглядом, и она отступила.

Я взял кофе и творожные запеканки — они здесь вкусные и не слишком сладкие. И снова ее удивленный взгляд, но сопротивляться не стала.

— Завтра тренировка, во вторник дополнительная, а в среду игра, — сказал я, отламывая кусочек запеканки. — Приходи болеть.

— С кем игра?

— С Политехом. Там нормальные ребята, кривоногие немного, но шансы у нас хорошие. Мы с ними играли несколько раз, и в легкую побеждали. Потом еще три игры, и заявимся в студенческую лигу.

— У тебя большие планы!

— Грандиозные! — воскликнул я. — Я к этому с первого курса шел, шишек столько набил, причем настоящих. Это сейчас команда хорошая, а до этого, прости Господи, кого только черти не приносили.

— Например? — она улыбнулась одними глазами.

Я засунул в рот запеканку, запил кофе и сделал серьезное лицо, как у старшего.

— Пришел ко мне на первом курсе парень. А у него рост едва сто шестьдесят набирается в прыжке. Ну а мне-то все равно, прыгать умеет и ладно, рост не главное же. Так он не то, что прыгать не мог, он и бегал с трудом. Пацанам в пупок дышит, рядом с ними как ребенок. Они мяч по верху кидают, он пыжится бедолага. Короче, сказал я ему: Костик — баскетбол — это не твое. Он потом на шахматы пошел. Неплохой такой скачок, да?

— А ты жестокий, — хмыкнула Настя и опять улыбнулась. Наверное, я скоро начну считать ее улыбки.

— Понимаешь, у нас баскетбол вел еще учитель. Туда брали всех — и маленьких, и косых, и слепых. А я набирал команду. Тех, кто не просто в первом классе мяч в руках подержали, а играть умеют. Ну не могу я тратить кучу времени на объяснение правил. Из меня педагог хреновый.

— А тренер?

— Ну вот ты и скажи: какой из меня тренер? — я замер в ожидании ответа.

— Кажется, кто-то нарывается на комплимент?

— Сильно заметно?

Она засмеялась, и мне так хорошо стало от ее смеха. Все-таки веселые глаза ей идут больше, чем грустные.

— Я не умею говорить комплименты, — отмазалась Настя.

— Разве? Ты же сама мне говорила, что я живой, хороший, красивый!

— Я не говорила такого! — засмеялась она.

Я улыбался, слушая ее смех. И откликался он где-то глубоко внутри приятным теплом. Все же не жалость это — глупо отрицать, глядя на красивую улыбку напротив. Давно я не испытывал подобного, может, даже никогда.

Настя посмотрела на часы, и глаза снова стали грустными.

— Мне пора.

Я не стал спорить, но очень хотелось остаться еще. Выпить все кофе в этом заведении и съесть все десерты, чтобы потянуть время. Но Настя куда-то спешила, и я не мог так нагло врываться в ее планы. Не хочу, чтобы она боялась меня или избегала. Мы вместе вышли из кафе и остановились у двери.

— До завтра! — сказал я.

— Да, — кивнула она, пару секунд помешкала и добавила: — Спасибо.

— Не, это тебе спасибо, что скрасила мое пасмурное утро! —