Братья - Алёна Шахнина

Глава № 7

Настя

Ох, этот Матвей! Ворвался, как ураган, в мое спокойное утро, накормил, повеселил и убежал, словно его и не было. И даже мою благодарность не принял, чтобы я себя должником не чувствовала. Скоро я начну привыкать к этой странной заботе братьев, но так и не пойму — зачем им это нужно?

Матвей прав: он и живой, и хороший, и красивый. Все в нем есть, кроме одного: мы живем в разных мирах, по разным принципам и правилам. Он легко расстается с деньгами, а я вынуждена голодать, беречь каждую копейку. У него есть семья, родители, поддержка, и он не боится сближаться с людьми.

Но он заставил второй раз произнести ненавистное мной слово благодарности. И, если Тимуру я выдавливала его, то Матвею сказала легко, искренне и без опаски. Страшно это — кажется, я начинаю доверять ему, вот уже и помощь просила, и «спасибо» дважды сказала, и от еды не отказалась. Этот веселый парень с добрым сердцем меняет меня против моей воли, и, кажется, заставляет внутри что-то екать.

Вот надо же было ему появиться сейчас! Шла я себе спокойно, думала о встрече с братом, а теперь он влез в мои мысли. И прочно засел в них.

К брату я пришла в хорошем настроении, и стояла в коридоре в предвкушении встречи. Нас ждала прогулка — как сестра я могла забирать Павлика, правда, для этого нужно было иметь хорошие отношения с директором. Но и в этом не было проблем.

Пашку вывели ко мне уже одетым, и он сразу кинулся мне в ноги, крепко сжимая меня своими маленькими ручками. Я подхватила его, прижала к себе и долго не могла отпустить. На руках вытащила на улицу, несла его по тропинке, и сгорала от желания украсть брата, уехать куда-нибудь и не возвращать назад.

— Хочешь мороженое? — сказала я Пашке на ухо, и от сильно закивал головой.

Я поставила брата на землю, взяла за руку, и мы двинулись в кафе. Мне хотелось подарить ему целый мир, но пока могла позволить только мороженое. Конечно, это не заменит ему дом, но подарит хоть частичку тепла под названием «семья». Немного нормальности в нашем ненормальном мире.

В кафе было малолюдно, и я отправила Павлика занимать свободный столик. Купила его любимое клубничное мороженое в рожке, посыпанное кусочками шоколада.

Павлик сидел на стуле и болтал ногами. Я села напротив него, протянула мороженое и застыла на месте. Брат схватил рожок и сразу начал слизывать шоколад с верхушки. А я смотрела на синяк на лице брата.

— Что случилось, Паш? Тебя побили?

Павлик машинально потрогал синяк на скуле и кивнул.

— Кто и почему?

— Старшие мальчишки, — сказал Павлик. — Я им яблоко с обеда не отдал.

— Ты говорил воспитателю?

— Насть, ты что! Разве можно ябедничать!

Я провела по щеке брата пальцами, понимая, что местные правила он усвоил хорошо. Только мне от этого не было легче.

— Один раз такое было?

— Дразнят постоянно. Федотов и Покровский.

— Так им же по пятнадцать! — воскликнула я.

Павлик кивнул. Вот же мрази! Кулаки непроизвольно сжались, и будь я сейчас там, этим двоим надавала бы по башке.

— За что они тебя дразнят, Павлуш?

— Они всех дразнят. Говорят, что теперь у меня нет защиты.

Пашка хрустел рожком, быстро запихивая в рот мороженое — привычка, выработанная в детдоме. Если быстро не съесть, могут отнять. Первое время мы с братом часто оставались без второго и фруктов. Не привыкшие глотать еду, не пережевывая, ели медленно, как учила мама. И за это лишались булочек, хлеба, яблок и компота. Так мы выработали другую привычку — есть как можно быстрее. Я до сих пор не могу отвыкнуть от этого, хотя в детдоме последний год у меня уже никто ничего не мог отнять, и сейчас не отнимет. Но страх остался.

Я вспомнила, как проглотила обед, купленный Матвеем в столовой, и его удивленный взгляд. Как выпивала сразу всю бутылку воды, даже если не было сильной жажды. Но оставлять что-то про запас нельзя — и это доказала Полина, выбросив мою еду.

Павлик доел мороженое, и мы ушли на детскую площадку. Я не могла перестать думать о синяке на лице брата, о том, что его обижают там, и будут обижать еще долго. Мне нужна была другая работа. Копить на адвоката теми жалкими суммами, что я получаю курьером, придется очень долго. Но что я могла?

Я медленно вздохнула, раскачивая Павлика на качелях. Нужно брать еще вечерние смены после пар. Хотя бы пару часов, но это ускорит процесс, и копить придется не полгода.

В своих мыслях и переживаниях я чуть не забыла, для чего здесь. Заставила себя отключиться, схватила брата, и мы побежали играть. Бегали, прыгали, прятались, громко смеясь. Пашка хохотал, визжал и трудно было сказать, что этот ребенок растет в детдоме.

Возвращались мы с хорошим настроением, только все равно тревожилось внутри. Ребята гуляли на улице, и я привела Пашку к воспитателю. Мне хотелось ей задать вполне логичный вопрос: почему у брата синяк? Но не стала. В этом не было никакого смысла.

Мы долго прощались с Пашкой под его слезы и мольбу поскорее забрать отсюда. Я держалась. Я снова держалась ради него. А потом двинулась на соседнюю площадку, туда, где гуляла старшая группа.

— Федотов! — крикнула я пацану, и он с недовольным лицом подошел ко мне.

Типичный выродок — лицо такое, будто весь мир лежит перед ним. Думает, что ему все можно и все простится.

— Еще раз ты тронешь Пашку, я тебе ухо оторву и заставлю сожрать, — спокойно и тихо сказала я. — Ты знаешь, я могу.

— Ты больше здесь никто, и тебя никто не боится, — фыркнул Федотов.

— Ошибаешься, сопляк. Я все еще сестра Павлика, и такая же злая. Напомнить, как твой неугомонный друг чуть самого драгоценного не лишился? Тоже хочешь?

Федотов снова фыркнул, пытаясь показать себя смелым.

— Не зли меня, пацан. Я могу устроиться сюда нянечкой и тогда ты у меня на завтрак не яблоки будешь есть, а содержимое горшков.

Он ухмыльнулся, а мне хотелось ему врезать. Если бы не надзиратель, который внимательно следил за нами, так и случилось бы. Но я не могла распускать руки, я должна быть ХОРОШЕЙ! Это слово скрипнуло на зубах, и я с трудом проглотила его.

— Я предупредила. В следующий раз