Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

и встала рядом с братом. Маленькая, злой огонек, с перевязанной рукой и деревянной лисой в кармане.

— Нас не сотрут, — сказала она.

Эймар кивнул.

— Мы уже есть.

Ирсена вдруг почувствовала, как внутри что-то переворачивается.

Все эти годы она защищала детей, пряча их. Сегодня они впервые сами сказали миру, что существуют.

И мир сразу попытался забрать у них доказательство.

Ровен развернулся к стражам.

— Меняем путь. Не к охотничьим землям. К старой дозорной башне Варр.

Ирсена застыла.

— Что ты сказал?

Он повернулся к ней.

— Башня твоего рода еще стоит. Она вне прямой власти совета Таргардов. Если доберемся туда, сможем отправить в замок открытый вызов с печатью Варр и моей печатью. Тогда совет не сможет сделать вид, что ты явилась по приказу. Ты придешь как Ирсена Варр, мать детей, требующая признания.

— Ты знал, где башня Варр?

— Да.

— И молчал?

Он встретил ее взгляд.

— Я думал, она для тебя только боль.

Ирсена рассмеялась коротко.

— Все, что связано со мной, в вашем доме считали болью или пользой. Никому не приходило в голову, что это может быть моим.

Ровен опустил голову.

— Тогда заберем твое сначала.

Она смотрела на него долго.

Слишком долго.

Потом сказала:

— Не «заберем». Я заберу.

Он кивнул.

— Ты заберешь.

Саяна тихо спросила:

— У нас есть башня?

Ирсена повернулась к детям.

Башня Варр.

Она не видела ее с девятнадцати лет. Старая, почти пустая, на ветреном выступе над мертвым лесом. После брака с Ровеном ей сказали, что башня не имеет значения: род Варр слаб, земля бедна, стены стары. Таргарды дали ей больше.

Ложь.

Таргарды взяли больше.

— Есть, — сказала Ирсена.

Эймар осторожно спросил:

— Там наше имя?

Ирсена посмотрела на Ровена, потом на черную ленту в его кулаке, потом на дорогу, которая больше не вела просто в замок.

— Там начнем его возвращать.

Над холмами снова крикнул дракон.

На этот раз звук был ближе.

Ровен поднял голову.

— Нужно ехать. Если это была первая группа, вторая может быть впереди.

Ирсена кивнула.

Но прежде чем сесть в повозку, подошла к связанному нападавшему, у которого нашли черную ленту. Тот смотрел на нее снизу вверх с ненавистью и страхом.

— Передашь своей хозяйке, если доживешь до встречи, — сказала она. — В прошлый раз она стерла меня ночью. В этот раз пусть попробует при свете.

Мужчина сглотнул.

Ирсена выпрямилась.

Ровен стоял рядом и молчал.

Правильно.

Иногда лучший поступок мужчины, который слишком долго говорил от имени рода, — наконец дать женщине произнести собственную угрозу самой.

Повозка тронулась к северу.

Не к замку Таргардов.

Пока нет.

К старой башне Варр, где ветер, если верить памяти, бил в стены так, будто пытался разбудить мертвых.

Ирсена сидела между детьми и смотрела вперед.

Рахш остался позади.

Таргард ждал впереди.

А где-то между ними, на забытой земле ее рода, должно было впервые прозвучать то, что шесть лет запрещали даже шепотом:

Эймар и Саяна не дети без имени.

Они дети Ирсены Варр.

И теперь их придется признать миру, который слишком долго делал вид, что матерей можно вычеркивать из родословных.

ГЛАВА 3. Дети, которых нельзя назвать бастардами

Башня Варр не встречала.

Она стояла на ветреном выступе, словно не ждала никого уже много лет и не собиралась менять привычку из-за женщины, которую когда-то выдали из этих стен в драконий род.

Серая, узкая, упрямая. Без золотых шпилей, без сторожевых драконов на карнизах, без широких ворот, перед которыми люди сами вспоминали, что должны склонить голову. Камень местами потрескался. По северной стене тянулась старая темная полоса от удара молнии. На башенном зубце росла сухая трава, цепляясь корнями за щели так цепко, будто знала: если отпустит, ее унесет ветер.

Ирсена вышла из повозки первой.

Ветер сразу ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий мертвым лесом и мокрым камнем. Не солью. Не дымом Рахша. Не травами ее лавки. Другой запах. Забытый настолько давно, что от него боль пришла не сразу, а через вдох.

Дом.

Не тот, где ей было тепло.

Тот, откуда ее однажды отдали.

Саяна выбралась следом и, едва коснувшись земли, подняла голову к башне.

— Она наша?

— Была, — ответила Ирсена.

— А теперь?

Ирсена посмотрела на треснувшие стены.

— Сейчас узнаем.

Эймар стоял рядом с повозкой и держал книгу о звездах обеими руками. Он смотрел не на башню, а на дверь — тяжелую, почерневшую, с железными полосами. Над дверью висел знак Варр: ветвь в круге. Камень вокруг него облупился, но сам знак уцелел.

— Здесь не пусто, — сказал мальчик.

Ровен, спешившийся чуть поодаль, повернул голову.

— Что ты чувствуешь?

Эймар пожал плечами, но плечи у него были напряжены.

— Не людей. Память.

Саяна фыркнула, чтобы скрыть тревогу:

— Память не кусается.

— Иногда кусается, — тихо сказала Ирсена.

Дочь посмотрела на нее внимательнее, но не стала спрашивать.

Ниша вытащила из повозки сумку с перевязками и огляделась так, будто прикидывала, откуда удобнее ждать нападения. После вчерашней встречи с людьми Вейры она перестала изображать, что ей не страшно, и начала делать вид, что страх ей помогает. Получалось убедительно.

Два стража Ровена проверяли склон, заросли и старую дорогу. Дракон Аркант кружил высоко над мертвым лесом — темная тень на тяжелом небе. Он не приближался к башне. И это Ирсене не понравилось.

— Почему дракон держится на расстоянии? — спросила она.

Ровен посмотрел вверх.

— Аркант не любит земли Варр.

— Даже мертвой?

— Особенно мертвой.

Она усмехнулась.

— Значит, хоть что-то здесь еще имеет вкус.

Он не ответил.

Умнее стал.

Или осторожнее.

Ирсена подошла к двери. Железное кольцо было холодным, шершавым от ржавчины. В детстве она цеплялась за него двумя руками, когда хотела открыть дверь сама и доказать старому управляющему, что уже не маленькая. Тот смеялся, говорил, что дверь Варр упрямая, как все в этом доме, и однажды ей придется не открывать ее, а удерживать.

Тогда Ирсена не поняла.

Теперь поняла.

Она потянула кольцо.

Дверь не поддалась.

Саяна сразу оживилась:

— Давай я.

— Нет.

— Я просто толкну.

— Нет, Саяна.

Дочь насупилась.

Ровен подошел ближе, но остановился за два шага.

— Позволь.

Ирсена даже не посмотрела на него.

— Если эта дверь откроется от твоей руки раньше, чем от моей, я развернусь и уеду.

Он замер.

— Я не хотел…

— Знаю. Ты часто не хотел.

Ветер ударил сильнее. Плащ Ровена дернулся, черный край хлестнул по сапогам. Он медленно отступил на шаг.

Ирсена снова взялась за кольцо.

В этот раз не потянула. Прижала ладонь к дереву.