Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Я уже дал слово.

— Твое слово закон для твоих людей. Не для совета.

— Поэтому нужна печать Варр.

Ирсена посмотрела на пустой камин.

Печать Варр.

Когда она уезжала в Таргард, родовая печать оставалась у управляющего. Потом управляющий умер. Башню закрыли. Ей сказали, что все документы перевезены в архив Таргардов для сохранности. Ложь или полуправда. Теперь это уже не имело значения.

— Нужно искать, — сказала она.

Ровен кивнул.

— Где могла быть печать?

— В кабинете отца. Верхний ярус.

Она двинулась к лестнице.

Ровен — за ней.

Ирсена остановилась.

— Нет.

Он замер на первой ступени.

— Почему?

— Потому что это кабинет моего отца.

Он принял.

— Позови, если понадобится.

— Я позову Нишу.

— Разумно.

На этот раз она почти улыбнулась. Совсем немного. Не ему — абсурду. Ровен Таргард, один из самых опасных драконьих лордов севера, стоял у лестницы и соглашался, что девочка с подсвечником будет полезнее его.

Саяна тут же вызвалась идти, Эймар тоже, но Ирсена отказала обоим.

— Вы останетесь внизу.

— Но это наша башня, — возмутилась дочь.

— Именно поэтому не надо сразу падать с ее лестниц.

— Я не падаю. Я спускаюсь быстро.

— Ты остаешься.

Саяна скрестила руки, но спорить не стала. Возможно, устала. Возможно, пламя в чаше слишком сильно ее впечатлило.

Ирсена поднялась одна.

Лестница была узкой, каменные ступени стерлись посередине. На третьем повороте сквозняк принес запах пыли и сухой лаванды. Ирсена вдруг вспомнила мать: тонкие пальцы, светлые рукава, спокойный голос. Милета Арш не была мягкой женщиной, но умела делать так, что рядом с ней страх становился тише. Она умерла за год до брака Ирсены с Ровеном. Если бы дожила, возможно, все было бы иначе.

Или ее тоже заставили бы молчать.

Кабинет отца находился под самой крышей.

Дверь открылась легко, будто ждала.

В комнате все осталось почти как прежде. Письменный стол у окна. Полки с книгами. Потускневшая карта северных родов на стене. Узкая лежанка, на которой отец спал во время долгих расчетов. На столе — высохшая чернильница, нож для бумаг, несколько покрытых пылью листов.

Ирсена остановилась у порога.

Рион Варр не был великим лордом. Не был богатым, не был сильным в военном смысле, не имел драконов и грозных вассалов. Он был человеком, который слишком часто уступал сильным родам, чтобы сохранить остатки своего. Ирсена в юности злилась на него за это. Потом сама подписала отречение под взглядом Вейры Шенн и поняла: слабость и выбор иногда выглядят одинаково для тех, кто не держит на руках детей.

Она подошла к столу.

Печати в верхних ящиках не было.

В нижнем — тоже.

На полках только книги: родовые заметки, травники, старые договоры, переписка с мелкими северными домами. Ирсена листала быстро, но пальцы дрожали.

Не от волнения.

От ощущения, что она опоздала даже сюда. К собственным корням.

За спиной скрипнула доска.

Она резко обернулась.

Эймар стоял в дверях.

— Я сказала оставаться внизу.

— Я знаю.

— Эймар.

Он опустил глаза.

— Здесь кто-то плакал.

Сердце Ирсены сжалось.

— Когда?

— Давно. Но не ты.

Он вошел, не спрашивая разрешения, и подошел к карте. Маленькими пальцами коснулся края, где пергамент отстал от стены.

— Тут пустое место.

Ирсена подошла ближе.

Карта северных родов была пришита к деревянной основе. В углу, за изображением старой границы Варр, один стежок был другим. Темнее. Грубее.

Она взяла нож для бумаг и аккуратно поддела край.

За картой оказалась узкая ниша.

Внутри лежала шкатулка.

Не запертая.

Ирсена достала ее и смахнула пыль. На крышке — ветвь в круге. Та же, что на броши. Под ней маленькая надпись рукой отца:

«Когда домом снова придется быть не стенам, а крови».

Ирсена долго смотрела на эти слова.

Эймар стоял рядом и молчал.

Она открыла шкатулку.

Внутри лежала печать Варр. Серебряная, тяжелая, с темным деревянным основанием. Рядом — сложенное письмо.

Не старое.

Во всяком случае, не такое старое, как должно было быть.

На внешней стороне стояло ее имя.

«Ирсене, если вернется не одна».

Пальцы похолодели.

Отец умер до ее брака.

До Ровена.

До детей.

До всего.

Но письмо было написано так, будто он знал больше, чем говорил.

— Мама? — тихо позвал Эймар.

Ирсена раскрыла письмо.

Почерк отца был неровным, но узнаваемым.

«Дочь, если эта бумага дошла до тебя, значит, Варр снова понадобились не как род, а как кровь. Я боялся этого со дня твоего рождения. Тебе говорили, что наш дар слаб, потому что он не сжигает города и не поднимает драконов в небо. Это ложь сильных родов. Наш дар удерживает пламя от безумия. Мы не слабее. Мы опасны тем, что без нас чужая сила пожирает своих носителей.

Если Таргарды пришли за союзом, требуй права. Если пришли за кровью, беги. Если уже поздно бежать, помни: ребенок Варр не может быть признан без матери. Таков старый договор, который Таргарды предпочли забыть. Ищи его в северной строке книги основания. Не позволяй им назвать твоих детей только их наследниками. В их крови будет твое право.

Дом Варр мал, но не пуст. Пока жива мать, род не вычеркнут».

Ирсена перечитала последние строки дважды.

Пока жива мать, род не вычеркнут.

Эймар коснулся ее рукава.

— Ты плачешь?

Она только тогда поняла, что по лицу идет слеза.

Одна.

Тихая.

Злая.

— Нет, — сказала она.

Сын посмотрел внимательно.

— Это неправда, но не плохая.

Она невольно выдохнула почти смехом.

— Иногда ты слишком много знаешь.

— Я не нарочно.

— Знаю.

Она сложила письмо, взяла печать и спустилась вниз с таким чувством, будто несет не предмет, а часть позвоночника, которую у нее когда-то вынули.

Внизу все обернулись.

Ровен сразу увидел ее лицо.

— Что случилось?

Ирсена положила печать на стол.

— Дети Варр не могут быть признаны без матери. Есть старый договор с Таргардами.

Он замер.

— Какой договор?

— Тот, который ваш совет предпочел забыть.

Ровен подошел к столу.

— Покажи.

Она не отдала письмо.

— Не тебе первому.

Он понял.

И отступил.

Ирсена подозвала детей.

— Эймар. Саяна. Подойдите.

Саяна прибежала сразу, увидела печать и письмо.

— Это что?

— Наше оружие, — сказала Ирсена.

Дочь разочарованно посмотрела на печать.

— Маленькое.

— Самое опасное оружие часто помещается в руку.

Саяна обдумала и кивнула, явно запомнив.

Ирсена прочитала им письмо отца. Не все. Без тех мест, где говорилось о страхе и бегстве. Но главное: дар Варр, право матери, невозможность признать детей только через отцовский род.

Когда она закончила, Эймар долго молчал.

Саяна первой спросила:

— Значит, они