Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

в работе на Морвенну. Он устало взъерошил волосы (такой знакомый жест, совсем не подходящий нынешнему Алистеру). Единственная белая прядь упала ему на глаза. — Я не пытался тебя обманывать, в тот момент я действительно не особенно общался с отцом. Они с моей матерью никогда не были женаты, а я рос с ней. Когда она умерла, отец взял на себя заботы обо мне, но я не считался частью его… официальной семьи. Я не говорил о этом просто потому, что его титул и связи не имели ко мне никакого отношения, — Алистер произнес это тихо, глядя прямо на меня. Я почти решила, будто ему важно, что я о нем думаю. — А год назад я занял этот пост, — он неопределенно повел рукой в воздухе, обозначая кабинет вокруг, — и это дало отцу возможность официально меня признать. Вот и все.

Вот уж действительно «вот и все».

Я сама заставила объясниться, но какой в этом был смысл? Разве что ответы на старые вопросы.

— Неважно, это не мое дело, — я покачала головой, делая шаг назад. Нужно было вспомнить, с чего вообще начался этот разговор. — В любом случае, вот.

Я достала из сумки конверт с печатью Морвенны и протянула его Алистеру, напуская деловой вид.

— Морвенна сказала, что здесь её условия. Согласишься, она назовет нам имя мастера. Если бы не слежка, она взяла бы деньгами, но… — я не стала продолжать, предоставив Алистеру возможность самому раскаяться в своих поступках.

Он взял записку, сломал сургучную печать и пробежал глазами по строчкам. Его лицу вернулся собранный вид, как будто не было взаимных упреков и откровений.

— Ясно, — кивнул он, складывая лист пополам. — Спасибо, мне нужно будет подумать.

Он не сказал, какие условия выставила Морвенна и, хотя любопытство отчаянно скреблось, я не стала спрашивать. Если там что-то совсем невыполнимое, сам виноват. Хотя обидно будет, если зацепка пропадет даром. Смогут ли что-то выяснить осведомители мистера Хоторна?

Я собиралась уйти, но Алистер обернулся к одному из журналов-артефактов и вчитался в появившуюся там надпись.

— Ты занята сейчас?

Сердце с привычной наивностью пропустило удар.

— А что?

Алистер поднял на меня глаза:

— Элиас достал адрес последнего ученика мастера Флеминга. Съездим к нему?

Предложение отличалось от того, что первым пришло мне на ум, но я кивнула:

— Конечно.

Глава 7.

Глава 7.

Алистеру нужно было время, чтобы закочить дела, и я воспользовалась возможностью уйти (честнее сказать — сбежать) в кабинет к мистеру Хоторну. Он выслушал мой рассказ о визите в Кривую милю, покивал и остался не в восторге от идеи идти на сделку с Морвенной.

— В любом случае, спасибо, мисс Прайс, — вздохнул он, поправляя очки. Если он и считал мои знакомства опасными и глупыми, то решил не высказывать этого.

Зато Мейбл мне обрадовалась. Она предложила чай с печеньем, и я не стала отказываться — у меня не было ни крошки с самого утра и не предвиделось до вечера.

— Как вы себя чувствуете? — я, разумеется, говорила о последствиях пыльцы, которой секретарша надышалась вместе со мной.

Мейбл поморщилась, как от зубной боли.

— Два дня голова раскалывалась, — пожаловалась она. — А что еще хуже, я пропустила свидание! Мой спутник продолжал меня весь вечер, пока я приходила в себя в лазарете. А мы и так слишком редко видимся.

Я не успела посочувствовать — из кармана сумки донесся голос главной защитницы юных влюбленных барышень:

— Это никуда не годится! Работа не должна мешать свиданиям!

Мейбл удивленно повернулась к источнику звука, и мне пришлось достать из сумки говорливую пудреницу:

— Семейный артефакт. Иногда бывает слишком... участливым.

— Какая красота! — восхитилась Мейбл, разглядывая резной узор на круглом корпусе. Серебряные линии на нем причудливо переплетались, напоминая ветви кустарника, а в центре сходились к магическому кристаллу. — Что он делает?

— В основном читает мне нотации, — пробурчала я.

— Я имела в виду, какие у него способности, — уточнила Мейбл со смешком.

— О, это науке неизвестно, — ответила я, поглаживая артефакт. — Его создала еще моя прапрабабушка. К сожалению, записей она не оставила, а характер в пудренице зародился позже, поэтому она и сама не знает. Мои родственники потратили много времени на попытки разобраться, но так ничего и не нашли.

— Женщине вовсе необязательно иметь предназначение, — нравоучительно заявила пудреница. — Достаточно служить украшением.

— Разумеется, — вздохнула я, потому что спорить с артефактом на этот счет было невозможно.

Мейбл, кажется, понравилась моя вечная спутница, и я предложила ей как-нибудь зайти ко мне в гости в лавку — даже после разгрома там было на что взглянуть человеку, который мало сталкивался с артефактами. Что до меня, то Мейбл нравилась мне даже без эффекта пыльцы, которая придавала ей какое-то неземное очарование.

В последние годы круг моего общения все сужался, вытесненный заботами о лавке и долгах. Друзья детства растворились вместе с семейным наследием: кто-то из них, может, и сочувствовал мне, но разница положений постепенно свела на нет старые связи. Уход Алистера только доказал, что полагаться на чье-то плечо — глупая затея. Так что за компанию улыбчивой Мейбл мне почему-то захотелось ухватиться. В конце концов, если общаться с одними только артефактами и кредиторами, можно и с ума сойти.

Через час меня нашла секретарша Алистера. Явно обиженная моей недавней бестактностью, она сообщила, что господин Вейн уже спускается к экипажу, и ушла, не дожидаясь моего ответа. Мейбл злорадно прошептала, что Элоиза вечно задирает нос — и это немного утихомирило мои муки совести.

К экипажу я шла с надеждой, что бывший ученик дедушки живет поблизости, и нам с Алистером не придется провести наедине слишком много времени.

Как бы не так.

Оказалось, что дом подмастерья находится даже не в столице, а в небольшой деревне в нескольких милях к северу от города. Дорога до туда заняла больше часа, и почти все это время мы провели в молчании. Меня подмывало спросить, почему Алистер не отправил на допрос мистера Хоторна, но я представила новую перепалку и содрогнулась. Для одного дня ссор с бывшим возлюбленным было более чем достаточно.

Дом Леонарда Блейка стоял на отшибе, у кромки сырого леса. На деревню уже спускались сумерки, и в полутьме это место легко было принять за