Марена и Кощей - AlanaDargo

— Государыня, я принесла целебную настойку, чтобы ночью кошмары не тревожили, — с этими словами толкнула дверь и вошла.

Василиса подняла на неё ледяной взгляд.

Марена продолжала болтать, не обращая внимания:

— Тебе будет полезно, и ребёнку…

Царевна вскочила со скамьи и с размаху влепила Марене пощёчину — неожиданно сильную и хлёсткую, словно вся накопленная злоба в этом худеньком теле обрушилась на неё. От неожиданности сосуд упал на пол и раскололся. Горячий отвар тут же впитался в дубовые доски.

— Это ты ему рассказала! Кто тебя просил?

Марена сжала ошпаренные пальцы в кулаки, с трудом подавив желание ответить тем же.

«Ах, если бы ты не была такой важной курицей! Я бы тебя не только отхлестала, но и за космы оттаскала!»

— Я думала, он знает. Разве есть причина не рассказывать мужу о его ребёнке?

— Молчи! — завизжала Василиса.

Марена сжала губы в тонкую нитку и прикусила язык.

— Я сама решу, должен или не должен мой муж знать о моём положении. Кто ты такая, чтобы вмешиваться в дела господ?

Марена собрала подолом горячие осколки, внутренне сгорая от гнева.

— Убирайся и больше не приближайся ко мне! — закричала Василиса.

Марена поклонилась и вышла. Замерла лишь на мгновение, чтобы услышать, как надрывно и горько плачет в покоях государыня.

Под взглядами Дуняши и Олюшки прошмыгнула в свой угол. Щека болела, болели обожжённые пальцы, но ещё сильнее болело уязвлённое самолюбие.

«Куда бы её дальше ни занесла жизнь, от господ надо держаться подальше,— решила она. —Нет человека неблагодарнее того, кто полами роскошных одежд слёзы вытирает».

До ночи было ещё далеко — один пирожок Марена съела, два оставила на потом.

Когда все лучины погасили, она скинула покрывало и на цыпочках пробралась к задней двери для слуг.

Во дворе было тихо — все спали. Стояла тёмная-тёмная ночь, только красивые звёзды горели на небе.

Неудивительно, что звездочёт забыл о жене, любуясь этими рассыпанными по тёмному полотну золотинками.

Марена прошла мимо собак: днём она уже приласкала их, как могла. Дала хлеба и пару кусков мяса — вытащила из своей миски каши, что принесла Дуняша, да ещё вечером были блины с мёдом.

Вкуснотища!

Ела Марена хорошо — до пустой тарелки, аппетит у неё всегда был на зависть богам, и даже лохудра-царевна его не испортила.

Собаки щедрость оценили и теперь виляли хвостами, почуяв кормящую руку в темноте.

Всё шло слишком ладно, слишком легко, но Марена только радовалась. Это её первый побег. Должно же хоть в чём-то повезти?

Она вскарабкалась на забор, как кошка: держась за край и упираясь босыми ногами — эх, надо было сапоги стащить! Перекинула одну ногу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Казалось, в любой момент в спину прилетит залп из пищали. Перекинула другую и спрыгнула на холодную сырую землю, в темноту городской улицы.

Тяжело отдышалась, вскинув взгляд на вершину забора.

«Вот это я махнула! Сумасшедшая! Теперь меня будут искать, и наверняка дознаются, что я не дочь Ратибора. Одно дело сбежать с барского двора, другое — выйти незамеченной из Навийграда…»

Лёгкий сквозняк коснулся затылка.

Марена не успела ахнуть, как кто-то зажал ей рот рукой и резко припечатал к забору.

— Вот мы и свиделись, ведьма, — прошептал этот кто-то голосом Кощея прямо в ухо. Сердце Марены оборвалось куда-то в желудок, животный ужас парализовал её. — Я же предупреждал: убегать бесполезно. Ты заставила меня искать тебя, и за это тебя ждёт наказание.

ГЛАВА 8. ДОГОВОР С КОЩЕЕМ

— Ты, должно быть, меня с кем-то спутал, барин? — сказала Марена.

Кровь стучала в голову, как у зайца в силках.

Он отпустил её, чтобы через мгновение поймать, как кот мышку, прижать к забору телом и залиться тихим, хриплым смехом.

И снова отпустить. А потом поймать.

Марена пробежала немного и снова оказалась зажата между ним и забором.

Ее то обдавало лютым холодом его тела, то бросало в жар от страха.

— И куда ты собралась? — дохнул он прямо в ухо.

А ночь тёмная, улица безлюдная, и кричать нельзя! Она беглянка и обманщица!

— Ах ты, чёрт черноглазый, тебя это, должно быть, возбуждает! Что ты за мной бегаешь? Полюбилась, что ли? — она попыталась лягнуть его, как лошадь. Промахнулась. — Так вот… ты обознался!

Он развернул её лицом, взял за подбородок и обвёл линию челюсти большим пальцем и на мгновение зажмурился, точно пробовал вкуснейшее из блюд.

Это было ужасно.

Марена никогда еще такого не видела. Всяких мужчин встречала, но таких пугающих никогда.

«Он болен… Он точно не в себе…»

— Та самая змея, что укусила меня. — Глаза Кощея вспыхнули, как драгоценные камни. — Хочешь знать, возбуждаешь ли ты меня? Этому вопросу мы посвятим всё оставшееся у нас время.

Он откинул свои волосы назад — они соскользнули с его шеи тёмными змеями, открыв её взору уже почти заживший шрам.

«Как так?»

— Ты обещала меня убить, ведьма, но единственное, что ты делаешь, это бегаешь от меня как крыса.

Марена пнула его от злости, но он, кажется, не почувствовал. Она снова пнула его, и тогда Кощей пообещал:

— Оторву! Обе.

— Да что тебе нужно?!

— Ты в западне, Ве-се-на, — он издевательски протянул её ложное имя. А было ли у неё хоть одно настоящее? — ты ещё это не поняла?

— Говори, что тебе нужно? Что ты ко мне пристал?

«Вот он, Марена! Возьми и убей его! Чем угодно… Задуши голыми руками! Или его же собственными волосищами, длинными, как у бабы…»

Но как же сильно он её пугает! До трясущихся коленок. Она никогда не представляла, что может так дрожать от страха.

— Список моих желаний бесконечен, ведьма. Ты хочешь их все послушать? Моё первое желание крайне занимательно. И оно касается моего брата.

«Только мне его тайн ещё не хватало — точно не отцепится!»

— Я хочу послушать те, которые касаются меня.

Кощей ухмыльнулся, не размыкая губ, прижал подбородок к плечу.

— Какая дура. Второй раз не предложу.

— Значит, и отказывать больше не придётся?

Снова эта неприятная улыбка, словно рот потянули за ниточки, а глаза пустые и холодные — свет гаснет в них, как в тёмной яме.

— Дерзишь? Вернее, пытаешься… Звучит очень жалко.

Марена сглотнула. Это действительно звучало жалко,