Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Promitto. (Обещаю) — ответила также тихо я. — Te valde amo. (Я люблю тебя очень сильно).

— Te amo magis (Я люблю тебя сильнее).

Константин поцеловал меня в лоб. Коротко, целомудренно, словно благословение. А я поняла, что мне будет его не хватать в это время. Не будет хватать его насмешливых и любимых глаз, тёплых объятия и нежных слов. Между нами будет только переписка и воспоминания. Но потом… Потом мы будем вместе навсегда.

Придворные выдохнули. Кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. Наверное, исходя из сделанного нами ранее (особенно поцелуй в библиотеке), ожидали чего-то чувственного и страстного. Что ж… Особо страждущие могут просто подсмотреть за нами в спальне. Если совести хватит.

Константин с явным сожалением и совсем лёгкой грустной улыбкой отстранился, с нескрываемой неохотой отпустив меня. Сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Я улыбнулась ему в ответ. Нет нужды грустить. Всё это ненадолго.

Ожидавший его и обычно ухмыляющийся, а теперь серьёзный Диего уже стоял, отворив дверь кареты. Он коротко кивнул мне. Будучи всего лишь адъютантом по должности, не мог прощаться со мной при всех, только так. Пусть и был третьим в «братском» союзе.

Максимилиан подошёл следом. Он обнял меня как обнимает брат. Крепко, даже немного по-медвежьи. Я тихо крякнула, когда он это сделал. И тихо рассмеялась, когда отпустил.

— Сестра, — обратился он ко мне. — Розу, может, не привезу. Сама понимаешь, срок родов совсем скоро. Но сам обязательно приеду и буду на вашей свадьбе.

— Береги Розу, — с улыбкой ответила ему я. — Пусть у вас родится здоровый ребёнок.

Макс кивнул мне и вскочил на подведённого к нему коня. Путь до северных земель долгий, на карете это будет ещё дольше, а ему нужно успеть к жене как можно скорее.

Я смотрела на то, как они усаживаются, как закрываются двери, как кучер щёлкает хлыстом, как колёса поднимают пыль, когда приходят в движение. Карета выехала за ворота и через несколько минут исчезла на улицах столицы. Я смотрела вслед. Долго. Настолько долго, что мне начало припекать голову.

— Амелия… — моего локтя мягко коснулась рука Карины. — Идём.

— Ты ещё много раз будешь его провожать, девочка моя, — с горечью в голосе произнесла Августина. — И… Ты верно сделала, что не расплакалась. Не нужно показывать, что тебе больно.

— Мне не больно, Ваше Величество, — спокойно ответила я. — Только тоскливо.

— Он вернётся, девочка моя, — улыбнулась на мои слова королева-мать. — А ты запомни главное: слёзы — они только для своих. Двор никогда не должен видеть твоих слёз. Это слабость.

— А слабость — это то, что не должно быть у правителя. Вы поэтому и прозваны Железной королевой, — с усмешкой ответила на её слова и добавила с нескрываемым сарказмом: — Идёмте, дамы. Меня ещё ждёт увлекательный урок имперского вальса.

* * *

— Леди, тяните носок! Голову выше ещё на градус!

Балетмейстер, господин Луиджи Росс, сухой и жилистый старик с постоянно поджатыми губами, чётко поправлял мои действия своей длинной и тонкой указкой. Он чётко в первые пять минут знакомства дал понять, что касаться меня не будет, партнёром тоже не будет. Карина, которая стала моей вынужденной партнёршей, проворчала, что, кажется, он был когда-то обвинён в домогательствах и так теперь ограждает от возможных новых. А, может, просто не любил людей. Но он был лучшим, поэтому его и прислали.

Я стояла посреди пустого бального зала, где по предварительному плану будет проходить бал в честь нашей с Константином свадьбы. Без обуви, ведь Карина была чуть ниже меня. И на каблуках я могла лишь мужскую партию тренировать, никак не женскую. И теперь ставший одинаковым рост не позволял мне понять, как мы на самом деле будем танцевать. И, пожалуй, стоит свадебные туфли попросить сделать повыше, если их ещё не начали делать.

— Леди, теперь голову выше!

— Это хорошо, что он ещё мне не командует, — проворчала Карина, неумело ведя меня в мужской партии, её слова вызвали у меня улыбку.

— Мадам Карина, я попрошу Вас придерживать леди лучше, она вот-вот завалится!

— Господин Росс, я не мужчина, чтобы иметь силы удерживать леди! — возмутилась она. — Леди у нас девушка упитанная. И я, не державшая ничего тяжелее собственных детей, не могу её удерживать!

Имперский вальс отличался от обычного точными движениями, наклонами головы и даже положениями пальцев. И это раздражало больше всего. Я прекрасно танцевала, но этот… И мне его танцевать до конца жизни, ведь им открываются все балы в империи.

— Тогда найдите мужчину-партнёра, который не смутит леди, — пробурчал балетмейстер. — Заново!

Мы с Кариной снова закружились по залу. Господин Росс поправлял меня с каждой новой попыткой всё меньше, пусть всё ещё хмыкал недовольно. А я невольно задумалась над тем, где достать такого высокого мужчину, который будет и не занят серьёзно делами, и при этом будет подходящего или смутно подходящего роста, но при этом его присутствие не вызовет скандала. Майкла не вызовешь, он теперь чиновник, ему не до этого. Принц Александр осваивает роль наследника престола, ему сейчас не сладко. Моим идеальным партнёром, не считая Константина, конечно, мог быть Максимилиан. Но он на севере с Розой. Короля тоже не попросишь, это наглость. Какая-то безвыходная ситуация…

К обеду мы обе не чувствовали ног. Господин Росс гонял нас так, словно мы лошади, а не девушки. Мы так взмокли, что решение принять внепланово душ или ванную было отличным. К столу мы пришли уже вкусно пахнущие, но всё ещё вымотанные. Особенно Карина. Пусть она и была герцогской дочерью, но, по её словам, последние лет пятнадцать танцевала редко. А, как вышла замуж, так и вовсе перестала, ведь муж не умел, а другие не приглашали, не имели права. Августина встретила наши замученные лица с удивлением, жестом пригласив за стол. Мы ели молча, у меня немного совсем болела голова от напряжения и тренировок.

— Замучил вас господин Росс, — констатировала королева-мать, мы в ответ кивнули. — Что у вас после обеда?

— Опять учёба… — со стоном в голосе произнесла Карина. — Амелия… — обратилась она ко мне,