Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

конверт с этим письмом ещё один, чтобы ты или, например, Диего передали его Леонардо в день рождения. То, что там будет написано — секрет даже для тебя! Не смей открывать!

Карина не на шутку занялась моим обучением, подойдя к этому со всей ответственностью. Но вот вальс… Я надеюсь, что смогу его полюбить, когда начну танцевать его с тобой. Но пока он меня лишь тихо раздражает.

Начали приходить первые подарки к нашей свадьбе. Я их ещё не видела, но уверена, что они восхитительны. Иных быть не может, это слишком громкое событие для континента. Первая свадьба за тридцать лет в Гиране и первая свадьба между Гираном и Элиазаром. Если так разобраться, мы случайно сотворили историю.

Очень скучаю по тебе. Особенно по вечерам. Осталось тридцать пять дней до нашей свадьбы.

Твоя А.

p.s. Если бы в моих руках была одна вещь, ты бы и дня не провёл без меня даже на расстоянии. И тебе бы очень это понравилось. Но увы и ах'

Я удовлетворённо хмыкнула, глянув на текст. Это определённо то, что мне нужно. Достаточно открыто, при этом честно и от сердца. Переписала начисто текст и, пока высыхали чернила, стала думать над тем, что написать ребёнку. Пока вертела в руках ручку, взгляд упал на лист. Я вспомнила одну милую мелочь, которую творила для младших братьев и сестёр там, в моём мире. Пальцы не знали, зато помнила голова. Лист в ловких руках с каждым загибанием превращался в… лягушку. Мои младшенькие любили такую игрушку. Простая, а радости у детей было море! Лягушка сложилась. Я нажала легонько на её «попку», и «земноводное» благополучно спрыгнуло со стола и плюхнулось на пол. Это вызвало улыбку. Но письмо всё же решила написать:

'Здравствуй, Леонардо,

Мы с тобой не знакомы, но я… я скоро стану твоей мачехой. Признаюсь честно, я никогда не была матерью, только дочерью, сестрой и изредка приходящей в сиротский приют помощницей. У меня не было ребёнка, которого я могу полюбить как своего.

Я, увы, не знаю твоих вкусов. Не знаю, что тебе нравится, а что нет. Но я надеюсь, ты мне обо всём расскажешь. Обо всём, что посчитаешь нужным. А пока в конверте лежит мой маленький подарок тебе. Это лягушонок из бумаги. Я назвала его Фредом, но ты называй его как хочешь. Он может прыгать! Нажми на его «попку», и он прыгнет как живой! Надеюсь, тебе понравится.

С днём рождения, Леонардо! Расти сильным, здоровым и, что самое главное, счастливым!

Твоя будущая мачеха,

Амелия.'

Вышло криво, но я знала о мальчике буквально ничего, если не считать кратких разговоров с Константином о нём. Нужно будет расспросить Карину, она ведь была с Константином достаточно много времени. Уверена, и с принцем была знакома.

Я начисто переписала и это письмо и вложила его в небольшой конверт вместе с лягушкой и скрепила сургучом. Тёмно-зелёный воск и оттиск, повторяющий пятилепестковый цветок льна. Это был мой личный знак теперь, отец прислал на днях, специально заказали печать. Потом всё положила в большой конверт вместе с письмом для Константина и снова скрепила сургучом. Его же письмо легло в выдвижной ящик стола, там ему самое место.

Я спустилась в холл дворца и застыла, глядя на Августину и Карину, стоящих уже в окружении сундуков. Я насчитала, их было шесть. И ещё на столе рядом лежало несколько непонятных длинных свёртков. Карина их открывала, а королева-мать сидела на стуле и деловито записывала, что там находится.

— Ого! — только и вымолвила я. — Это что?

Августина обернулась в мою сторону и улыбнулась.

— Твои подарки, моя дорогая, — произнесла с гордостью она. — И это только начало!

— Тогда я хочу взглянуть на всё, пока весь дворец не превратился в большой склад! — со смехом произнесла я, подходя ближе.

— Смотри!

Карина открыла ближайший к ней свёрток. И я ахнула. Оттуда показался белоснежный, как снег на вершинах гор, хлопок. Такой поставляют в самые богатые дома континента и на экспорт, а стоит он едва ли меньше шёлка. Я легонько, кончиками пальцев, коснулась хлопка, удивившись его мягкости. Следом из соседнего свёртка показался тёмно-синий пушистый и мягкий на ощупь бархат. Он слегка блестел и напоминал мне ночное летнее небо, не хватало только ярких звёзд.

— Какая красота…

— Это тебе от гильдии торговцев Гирана, — с улыбкой произнесла Карина.

— Они прислали с карточкой, — Августина показала мне её.

— «Будущей императрице. Лучшее, что может дать земля Гирана», — прочитала я. — Это самое практичное, но при этом роскошное, что они могли подарить.

— Есть ещё более практичное.

Карина открыла один из сундуков, являя мне и всему миру большое количество различного кружева. Цветочные и геометрические узоры, тонкость и изящество нитей. Это, насколько я могла судить, искусная работа.

— Это из монастыря Святой Вивиан на юго-востоке. Их мастерицы славятся своим кружевом, — прокомментировала королева-мать. — Они готовили это к твоей свадьбе, — и протянула мне прилагающееся письмо.

— К предыдущей, которой не было, — кивнула на её слова я. — «Будущей императрице от скромных послушниц и монахинь монастыря имени Святой Вивиан. Пусть будет благословен ваш брак.».

В остальных сундуках тоже было кружево, вязаные рукавицы и пинетки для будущих детей. При их виде я замерла и аккуратно их взяла, благоговейно. Когда-нибудь они мне понадобятся. И достаточно скоро, если я всё же беременна. В одном из последних сундуков оказалась муфта из белого песца, которую прислал один из северных торговцев.

— Ваше Величество, леди, прибыл посол Йерина, — сообщил слуга в приоткрывшуюся дверь. — С подарками для будущей императрицы.

— Мы примем посла, проводи его сюда, — твёрдо ответила Августина.

Двери широко распахнулись, пропуская внутрь гостя. Господин Мухамад аль-Хади шёл чинно, держа спину и две небольшие шкатулки перед собой. За ним пыхтя тащили два больших свёртка слуги. Посол остановился в нескольких шагах от нас и глубоко поклонился.

— Рады видеть Вас, господин Мухамад, — поприветствовала его королева-мать.

— Да благословит Вас богиня Лиос, Ваше Величество, — произнёс господин аль-Хади. — Я привёз подарки от светлейшего султана и шехзаде Мехмеда. Они надеются, что союз