Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Отвратительно, — честно ответила я, надевая протянутую служанкой сорочку.

Кровать встретила меня теплом от грелок и лёгким запахом жасмина. Служанка поставила на кровать поднос с ножками. Сегодня мне положена овсяная каша на мясном бульоне (по крайней мере со слов Карины), чашка крепкого чая и булочки с маслом и вареньем. Аппетит у меня в первый день обычно никакой, ем только потому, что нужно, а не потому что хочу. Вот и сейчас поглощала завтрак без особого энтузиазма. Карина отпустила всех служанок и присела ко мне на кровать, наблюдая, как я ем.

— Ты расстроена, — выдохнула она. — Амелия, прости меня.

— Я не расстроена, — ответила я, проглотив очередную ложку овсянки. — Карина, всё идёт так, как должно. Мне бы не хотелось прятать живот от остальных, оправдываться на тему того, почему в семь месяцев младенец доношенный. На зачатого до брака ребёнка будут смотреть косо.

— Ты пытаешься себя убедить или меня? — с тихим смешком спросила Карина.

— Нас обеих, — усмехнулась в ответ. — Знаешь, я, кажется, догадываюсь, почему грудь выросла.

— О, да? Почему же?

— Потому что один большой любитель распускать руки повадился её мять по поводу и без, — фыркнула я, наблюдая, как вытягивается от удивления лицо подруги. — И не смотри на меня так. Это чистейшая правда!

— Ты как мой Томас, — улыбнулась и покачала головой на мои слова Карина. — Такая же прямолинейная.

— Расскажешь, как вы познакомились? — заинтересованно спросила я, понимая, что завтракать буду долго из-за отсутствия аппетита, а послушать что-то интересное приятно.

— Всё просто, — она пожала плечами. — Мы учились в магической Башне. Я прибыла туда в возрасте восьми лет, а он уже там был. Четырнадцатилетний взбалмошный подросток с неконтролируемой магией. Мы бы и не познакомились, если бы меня, как щитовика, не поставили с ним в пару.

— Щитовик? — не поняла, что она имела в виду.

Карина махнула рукой какой-то паи, и вокруг нас и кровати образовался достаточно заметный поблёскивающий синеватый купол, который через пару мгновений исчез. Я впервые видела такое проявление магии, отчего очень удивилась.

— Томас не умел контролировать свою магию. Её было слишком много для него, а я могла её забирать. Собственный запас у меня достаточно скромный, поэтому на мне или амулеты, или я забираю избыток магии у мужа, — пояснила Карина. — Мы сходились плохо. Очень плохо. Я была уже воспитана как аристократка, а он простолюдин. Мы цапались, ругались, но работали сообща, приходилось.

— Как вы всё же сошлись? — спросила с любопытством, откусывая уже булочку и запивая её чаем.

— Когда мне было почти семнадцать… — тут она мечтательно улыбнулась, явно погрузившись в воспоминания. — Он однажды крепко-крепко меня обнял и поцеловал. Сказал, что жизни своей не представляет без меня. А в восемнадцать сделал мне предложение.

Тут Карина вытащила из кармана платья цепочку с двумя кольцами на ней: простым золотым и скромным серебряным с голубым магическим камнем, переливающийся на солнце всеми цветами радуги.

— Как же вам разрешили пожениться? Это же мезальянс. Да и твоя семья явно была против.

— Ты угадала, — кивнула она на мои слова. — Родители долго упирались, три года не давали нам пожениться. Нам «повезло», мы оказались на многочисленных подавлениях восстаний и защитах границ империи. Томас заработал славу и почёт таким образом, стал важным человеком в башне. Тут даже родители не могли сказать против.

— У тебя, наверное, была роскошная свадьба, — с улыбкой произнесла я, представляя Карину в изящном свадебном платье с длинным шлейфом.

— Не угадала, — ответила та. — Мы поженились в одной из приграничных деревень в маленькой часовне. Нашими свидетелями были император, дама Сильвия и Диего. У меня букет был из подснежников, а вместо платья и фаты куртка, штаны и грязная рубашка с не менее грязными сапогами.

— Но вы были счастливы, — спросила, а не утвердила я.

— Да… Мы и сейчас счастливы.

К этому времени с завтраком было покончено. Карина убрала поднос и поставила вместо него на кровать складной пюпитр, на него лист бумаги, чернильницу-непроливайку и мою ручку. Письмо. Я прекрасно понимала, что мне нужно будет написать письмо Константину. Но, взяв ручку, застыла, не понимая, что конкретно надо писать, и чувствуя сжавшую горло горечь. Он был так рад услышать, что у нас возможно будет ребёнок… Что теперь не хотелось его разочаровывать. Но я обещала. И приступила немного неуверенно к письму:

'Мой дорогой и бесконечно любимый Константин,

Во дворце королевы-матери в последнее время шумно и очень суетно из-за всё прибывающих и прибывающих подарков. Мне порой кажется, что они какие-то бесконечные. Придворные составляют списки и некоторую часть уже отправляют в Элиазар, слуги укладывают подарки в сундуки, которые поедут вместе с приданым.

Я видела лишь некоторые из них, и это поразительная красота, которая кажется слишком серьёзной для меня. Мне одновременно неловко и очень лестно их принимать. Я не привыкла к роскоши, ты прекрасно это знаешь, а эти подарки как раз такие. Не знаю, как смогу себе позволить носить все эти драгоценности или использовать ткани. Наверное, придётся привыкнуть к тому, что теперь я — публичное лицо, которое обязано выглядеть прекрасно всегда.

Спасибо тебе за Карину. Никогда не думала, что у меня появится такая подруга ещё до прибытия во дворец.

И… Я вынуждена тебе сообщить, что наш апрельский гость, к сожалению, не сможет прибыть.

Я знаю, что мы его не ждали, не надеялись и не верили, что он может быть. Но новость об этом, нашедшая подтверждение сегодня утром, расстроила меня. Моё глупое сердце хотело, чтобы это оказалось правдой. Хоть ненадолго, но надеялось несмотря на то, что он прибыл бы несвоевременно.

Но это для нас означает лишь то, что договорённость осталась в силе.

Люблю тебя и очень скучаю.

Искренне,

Твоя А.

p.s. Я очень прошу тебя не расстраиваться. Всё будет, но не сейчас.'

Я посмотрела на письмо и тихо вздохнула. Подобное мне бы хотелось скорее сказать ему лично, наедине. Хотелось бы увидеть его в этот момент.