Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

о беременности. Это позор и скандал, который вчера не подтвердился. Но здесь меня в большинстве своём любили и не осуждали, а в Элиазаре… меня будет ждать ненависть.

— О, я… Я понимаю о чём Вы, герцогиня, — я натянуто улыбнулась. — Но можете быть спокойны, никакого позора не ожидается. Просто… — по моей щеке скользнула горячая слеза, которую тут же поспешила убрать, а на спину мне легла в утешающем жесте рука Карины. — Мой возраст, Ваша Светлость. Мне двадцать восемь. У многих в моём возрасте уже несколько детей, а я… Каждый приходящий цикл отделяет меня от рождения первенца. И тратить ещё год на ухаживания — это потерять двенадцать попыток зачать ребёнка, которого мы оба так хотим…

— То, что вы оба хотите детей — это разумно, — женщина медленно кивнула, чуть крепче сжимая мою ладонь. — У империи нет иных наследников…

— Константин хочет дочку, — с грустной улыбкой перебила её. — С моей улыбкой. Он сам так сказал.

— Ах! — герцогиня весело, звонко и совсем по-девичьи рассмеялась. — Как он Вас любит, леди! Император и хочет от будущей жены дочь, а не сына!

Отсмеявшись под наши с Кариной уже искренние и лёгкие улыбки, Элеонора мягко, но так тепло обняла меня своими тонкими и удивительно сильными руками.

— Его Величество всегда был прагматичным и серьёзным мужчиной, — сказала она, отпуская меня. — То, что он, вопреки всем правилам, хочет не второго наследника, а девочку, дочку и принцессу — это высшее проявление любви.

— Вы правы, Ваша Светлость, — вмешалась в разговор Карина. — Его Величество мне и своему адъютанту, Диего, все уши прожужжал на тему того, что хочет от леди как можно больше детей.

Герцогиня и моя подруга весело рассмеялись, а я с полыхающими щеками лишь улыбнулась, представляя это. Как мой серьёзный жених регулярно говорил, что хочет от меня детей своим друзьям и слугам. И это меня радовало и ужасно смущало.

— Что ж… Теперь моё сердце спокойно, леди, — с поистине материнским теплом в голосе произнесла Элеонора. — Желаю вашей паре лишь счастья и стойкости. Богиня Лиос любит такие пары, она благословит вашу любовь.

— Благодарю за добрые слова, Ваша Светлость.

Она ушла, оставив нас с Кариной. Я чувствовала, что меня будто обняла сама богиня, не иначе. На сердце было легко и тепло. Как тогда, на помолвке, когда герцогская чета пожелали сохранить любовь до конца.

— Возраст? — прошептала с хитринкой в голосе подруга. — Хорошо придумала, не поспоришь.

— А что мне нужно было сказать? «Ах, герцогиня, мы безумно друг в друга влюбились, уже провели парочку очень горячих ночей и решили больше не расставаться»? Это было бы слишком слащаво и откровенно даже для двора, — прошептала и в конце тихо фыркнула.

— Ты циник, Амелия.

— Я реалистка, Карина, — поправила её я. — Но теперь герцогиня Кроуфорд сообщит всем об этом разговоре. Пускай для всех это и правда будет красивая история любви…

— А разве она не такая? — спросила Карина. — Вы же и правда влюбились как какие-то неопытные юнцы!

— Ты считаешь эту историю красивой, знаю всю её подоплёку?

— Считаю, — кивнула на мои слова подруга. — Это красивая история даже со всеми её тёмными сторонами. Ведь случилось самое главное — вы будете вместе. Навсегда. До самой смерти. Не удивлюсь, если вы и умрёте в один день, как в сказке!

На её последнюю фразу я лишь улыбнулась. Сказка… Как же! Если только мрачная, полная тревог и испытаний. И чей конец всё ещё не понятен.

* * *

— Леди, выдохните! — строго приказала мне мадам Кларисса, затягивая корсет туже.

С дня рождения Августины прошло… я потерялась в днях, они все были до ужаса одинаковыми. После завтрака меня всегда ждали танцы под руководством Росса, после обеда и до самого позднего ужина — уроки с Кариной, где мы изучали, как мне кажется, каждый камешек на территории Элиазара и его провинций, каждый скелет в шкафу каждой аристократической или просто важной семьи и каждую тонкость жизни двора, от которой сводило зубы у обеих. Например, согласно всем правилам, сокровищницей семьи распоряжалась старшая женщина в императорской семье, даже если её статус ниже действующей императрицы. Это порой приводило к курьёзным ситуациям, где даже императрица не могла надеть сокровища семьи, что по своей сути — абсурд.

Но сегодня после обеда мадам Фэрчайлд привезла платья на примерку. Начать решили с самых важных — со свадебного и коронационного. А затем уже четыре десятка сшитых и подготовленных повседневных. Они не подразумевали обилие кружев и украшений, поэтому требовали сейчас лишь подгонки по фигуре.

— Ах! Ну какая красота, согласитесь? — сказала кутюрье, обращаясь к сидящим неподалёку Карине и Августине.

Я ненадолго повернула голову в их сторону. Королева-мать смотрела на меня с нескрываемым удовольствием, а подруга улыбалась, сложив руки на груди. Я помнила, что у неё самой этого не было. Поэтому могла лишь радоваться за меня.

— Что ты сама думаешь, Амелия? — спросила меня Августина.

Я смотрела на струящийся по телу, невесомый и белоснежный шёлк из Йерина. Из страны, где снег видели разве что на самых вершинах гор. Пока был лишь силуэт, лишь ткань и нижние юбки, придающие объём. Руки прятались за длинными рукавами, квадратный вырез открывал шею и ключицы, длинный шлейф терялся за моей спиной.

— Кружева на Вашем платье, леди, будут схожих мотивов, что и на фате.

Мадам Кларисса показала мне два полотна кружева. Одно — мамино, с узором небольших цветов, веток и листьев, переплетённых между собой в причудливый букет. А второе — мастериц, тоньше нить, лёгкая тонкая и полупрозрачная сетка из шёлка, геральдические лилии, распустившиеся пионы и розы.

— Это восхитительно, мадам… — прошептала я, уже представляя, как это будет смотреться в итоговом варианте и чувствуя, как слёзы застряли в горле, но я их сдерживала. — Всё это прекрасно! И платье, и кружева, и… Вы волшебница, мадам.

— Это мы ещё не закончили, леди, — с торжествующей улыбкой произнесла кутюрье. — Когда Ваше платье будет готово… Уверена, жених готов будет положить к Вашим