Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Спасибо за честность, Карина.

— Всегда буду рада тебе высказать всё честно и в лицо, Амелия.

Мы обнялись. Мягко, но искренне и со всей теплотой друг к другу. Теперь я смогла смело назвать её подругой. Искренней, прямой, но такой необходимой мне. И без неё мне было бы тяжко в этот месяц.

Глава 67

Утро седьмого августа встретило меня характерной, отдающей в спину болью. Я медленно, нехотя вылезала из сна, краем сознания оценивая характер и силу боли. И поняла простую истину — она ничем не отличается от обычной боли при менструации, которых я в этом теле пережила уже две. Тело не обманешь.

Я неспешно открыла глаза и перевернулась на бок, так проще переживать боль. И почувствовала, как горло и грудь сдавило горькое и глупое разочарование. Неожиданно для себя, но… я хотела этого ребёнка. Глупо? Абсолютно. Но желание не задвинешь куда подальше, а настойка Карины работает безотказно. Шанс на беременность был никакой.

— Карина! — позвала её я охрипшим от сна голосом.

Послышались торопливые шаги, и через пару минут дверь в комнату отворилась. Карина уже была одета, пусть волосы и не были уложены. Подруга подошла к кровати и, увидев моё лицо, всё поняла без слова.

— Слава Богине… — выдохнула она.

— День в день, никаких отклонений, — пробурчала я.

— Ты… — Карина села на кровать и положила руку мне на предплечье. — Ты хотела этого ребёнка.

Она не спрашивала. Она утверждала. Я не ответила. Лишь почувствовала, как из глаза вытекла одинокая слеза и покатилась к уху. Я не плакала, я просто… За ней покатилась молчаливая вторая, третья… Глупость какая! Это же был бы скандал! Семимесячный доношенный младенец! Но… Я почему-то внутри уже смирилась с беременностью, с разрушенной договорённостью. Перед глазами живо встал образ маленького ребёнка. Дочери, которую он так хочет. С моей улыбкой, волосами, серыми, как у него глазами, но формой как у меня. Константин бы любил её больше, чем меня, кажется. Сына не разбалуешь, а дочь — легко. У меня из горла вырвался всхлип, когда дверь в комнату открылась.

— Развела тут сырость, — ворчливо произнесла Августина.

Она подошла ко мне и положила свою холодную сухую руку мне на голову и ласково погладила. От этого стало ещё больнее. Меня жалели, когда… Нет, мне это нужно было. Сейчас мне нужно было не осуждение, а лишь поддержка. Пусть даже и такая.

— У вас будут дети, девочка моя, — королева-мать говорила так твёрдо, что я не могла возразить что-то против. — Красивые, умные и весёлые. Но не сейчас. После свадьбы — обязательно.

— Её Величество права, — поддакнула её словам Карина. — Вы оба молоды, активны и здоровы. Просто настойка сработала как надо, а я… я всех перепугала.

— Нет, всё хорошо… — прошептала я, вытирая слёзы ладонью и тяжко и рвано вздыхая. — Значит, всё идёт по плану.

— По какому плану? — непонимающе спросила Августина.

— Мы… — я перевернулась на спину, слегка поморщившись от боли, и взглянула на них серьёзно. — Мы договорились на год без детей.

— О чём ты?.. — понизила шокировано тон королева-мать.

— Настойка, — поняла мои слова подруга. — Как и мы с Томасом. Мы почти два года не могли позволить себе детей, были восстания, проблемы с соседними странами, а мы на передовой… Но почему вы так решили?

— Потому что меня тоже ждёт своя «передовая», — твёрдо произнесла, горько улыбнувшись. — Ребёнок будет счастьем для нас обоих, но я стану уязвимой для дворцовых завистников и сплетников. Я не хочу бороться одновременно с токсикозом, Советом и ядовитыми сплетнями.

— И это разумно, девочка моя, — кивнула на мои слова Августина с улыбкой. — Но многих будет смущать твой возраст, не двадцать ведь тебе уже.

— Я… Знаете, я подумала сейчас о том, чтобы сократить этот срок, — с уже более искренней улыбкой произнесла я. — Если раньше условленного года решу, что пора, что весь срок я проведу в спокойствии и любви, что мне не страшно будет за здоровье своё и дитя…

— Напиши ему об этом сегодня, — предложила Карина с улыбкой. — Он будет рад.

— Нет, — в голосе появились хитрые нотки. — Я хочу видеть его лицо, когда буду об этом говорить.

Женщины переглянулись с улыбками. Должно быть, они, как и я, уже представили лицо Константина в тот момент, когда буду говорить, что хочу детей раньше оговоренного. Счастливое, не верящее, удивлённое и полное любви.

— На сегодня никаких танцев, — строго приказала Августина. — Ты лежишь в кровати, отдыхаешь. Я прикажу приготовить для тебя густой мясной бульон на обед.

— Зато мы можем, как и планировали, изучать провинции империи, — кивнула на её слова Карина. — А ты, Амелия, сейчас иди в ванную, приводи себя в порядок.

Я не стала сопротивляться. Напротив, в полусогнутом состоянии добралась до ванной, где разделась. Да, свежие и чуть подсохшие пятна крови были на внутренней части бёдер и сорочке, как и положено. Я скинула с себя одежду и зашла под горячие струи душа. И там позволила себе тихо застонать от боли и неслышно заплакать снова. Не от телесной боли, которая становилась меньше от горячей воды, нет, от тупой глупой надежды, которая поселилась в моём сердце. Я не стала матерью в прошлой жизни, не успела. В этой пока тоже. Я стояла, намыливала тело, чувствуя, как расслабляются и успокаиваются мышцы, и вспоминала его радостные, пусть и явно обеспокоенные глаза, когда сказала о возможной беременности. Августина права. Мы молоды, в моём мире в возрасте Амелии только начинают думать о возможном деторождении (и то не факт). Так что всё ещё будет. Но это не мешало предательским слезам катиться по моим щекам.

Когда я вернулась, замотанная в полотенце, под которым были лишь тугие панталоны с многослойной тканевой подкладкой где надо, служанки уже принесли завтрак на подносе и заканчивали застилась кровать свежими простынями.

— Как самочувствие? — спросила Карина, глядя