Сердце Белого бога. Тенера - Рина Белая

Спрятался в глубине, затаился.

Гневить Белого бога, идти против его воли, после всего…

Даже он счел это безумием.

Слезы выступили на глазах, тяжелые, липкие, застилающие взгляд.

— Как твое имя? — спросил он.

— Тенера, — выдохнула я, словно все внутри меня уже сдалось. — Мое имя Тенера.

— Наверху есть комнаты, — прозвучал над головой его голос. — Выбери себе одну.

Он развернулся и ушел. Словно больше не мог находиться со мной в одном пространстве.

Я осталась сидеть на ледяном полу. Тело вдруг обмякло, и я рухнула на бок, не в силах больше держаться.

Что это было?

Почему он не забрал мою жизнь?

Я не знала.

И, кажется, не хотела знать.

Потому что… если задуматься — станет только страшнее.

Я закрыла глаза, прижала ладонь к горлу, где все еще горело жгучее воспоминание его пальцев, и просто лежала.

Без сил.

Без мыслей.

Без малейшего понимания, что будет дальше.

Глава 14

Я пришла в себя глубокой ночью.

Темнота вокруг была густой, почти осязаемой.

Я попыталась призвать зверя, но он не ответил. А человек во мне был слишком слаб, слишком слеп. Его чувства не могли с уверенностью сказать, была ли я здесь одна.

Я поднялась и нетвердой походкой направилась наверх. Ноги дрожали, будто после долгой болезни.

Комнаты здесь были пустынны, безлики, будто никто никогда в них не жил.

В первой — шкаф зиял пустотой. Во второй — то же самое. В третьей — лишь пыль на полках.

И только в конце коридора, в последней комнате, я наконец увидела шкаф, в котором что-то хранилось.

Но все вещи были мужскими. И принадлежали ему.

Я тяжело вздохнула. Никогда бы не подумала, что такой простой выбор — надеть или не надеть — окажется настолько сложным.

Зверь внутри усмехнулся. Он не понимал моих мук. В своей наготе он был прекрасен и свободен, ему не нужны были все эти тряпки.

Но человек…

— Умереть из-за того, что надела одежду Белого бога? — прошептала я. — Нет уж… спасибо.

Я захлопнула дверцу шкафа и повернулась к столу, где лежали странные карточки. Подняла одну — и застыла.

Приглашение на Арену.

Значит, он знал. Он всегда знал.

Но почему тогда никогда не появлялся там? Считал это зрелище недостойным своей персоны? Или…

Какая теперь разница.

Я положила карточку на место и уже переступила порог, как вдруг — резко развернулась. Открыла шкаф.

Я взяла самую темную мужскую рубашку и натянула ее на себя. Ткань — холодная, как горный ветер, — обняла мое тело.

Я спустилась по лестнице, толкнула тяжелую дверь и вышла в ночь.

Ветер ударил в лицо — злой, колючий, будто обиженный, что я осмелилась выйти к нему в таком виде. Он взметнул мои волосы, заиграл полами рубашки, и я распахнула ему объятия, словно старому приятелю, которого больше не понимала, но все еще радовалась встрече.

Я улыбнулась. И сделала шаг.

Лед под ногами обжег ступни, но это не пошатнуло мою решимость. Я побежала.

Бег.

Только он мог согреть меня изнутри, разогнать кровь, заставить сердце биться так громко, чтобы заглушить все остальное — тревожные мысли, страх и сомнения.

Я остановилась перед знакомой дверью.

Короткий удар.

И мучительные секунды ожидания.

Дверь отворилась.

Я проскользнула внутрь.

— Не включай свет, — приказала я.

Рука Виктора застыла в воздухе, так и не нажав на выключатель.

— Вьюга? — спросил он, и в его голосе было что-то странное — удивление, тревога.

Я кивнула, хотя сомневалась, что он разглядел этот жест в темноте.

Я оглядела его. То, что он не спал — даже не собирался, — было очевидно. Одежда та же, что и днем, только мятая. На столе — полупустой бокал с чем-то крепким. И глаза… слишком бодрые для этого времени ночи.

— Когда управитель рассказывал мне про твою вторую ипостась, — он усмехнулся, но звук вышел сухим, беззвучным, — я решил, что он тронулся умом. Допросил охранников. Они подтвердили.

Он прошел внутрь. Его пальцы сжали бокал.

— Коллективное помешательство я исключил. Но до конца не верил, что все это может быть правдой.

Я подошла ближе.

— Белый бог сохранил мне жизнь, — сказала я.

Правда, я не знала, надолго ли. Но ему не обязательно было об этом знать.

— Это… хорошая новость, — отозвался он глухо.

И, словно кожей чувствуя, что времени осталось совсем мало, я перешла к главному.

— Послушай меня, Виктор. Это важно. Верховный — это сила, с которой ты обязан считаться. Не спорь с ним. Не перечь. И уж тем более не лги.

Он нахмурился, но я не дала ему вставить ни слова:

— Он чувствует ложь. И наказывает за нее — жестоко и беспощадно. Продержись еще два дня. А потом возвращайся домой. В поместье. Обними Селин. И скажи…

Голос дрогнул. Я стиснула зубы.

— Скажи моей Светлой леди, что она навсегда останется в моем сердце.

Виктор устало улыбнулся:

— Светлая Леди? Так вот как ты называешь мою дочь, — сказал он, но уже в следующий миг в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Ты сама можешь передать ей эти слова.

Я отступила на шаг.

— Этого… я не могу.

Тишина повисла между нами, густая и неудобная.

— Спасибо тебе, Виктор, — голос мой дрогнул, но я не позволила ему сорваться в шепот. — За то, что спас меня тогда. За то, что позволил быть рядом с Селин… быть ее тенью все эти годы.

Я замолчала, глотнув воздух, будто он мог растворить ком в горле.

— Это были лучшие годы в моей жизни. И я… не жалею. Ни одного мгновения. Просто… знай это. И не пытайся вырвать мою судьбу из лап Белого бога. Ты нужен Селин. Ты…

— Вьюга, — прошептал он, и в этом одном слове было столько отчаяния, что я резко подняла ладонь, останавливая его. И не позволяя сказать то, после чего мне будет еще тяжелее уйти.

— Прощай.

Я распахнула дверь.

Ночь распахнула передо мной ледяные объятия, и я шагнула в нее, не оглядываясь.

Глава 15

Дом Белого бога встретил меня тишиной и темнотой.

Я замерла на пороге, прислушиваясь к пустому пространству, и не смогла сдержать облегченный вздох — он еще не вернулся.

Тихо ступая босыми ногами по холодному полу, я приблизилась к роялю. Он стоял в центре зала — загадочный, черный, глянцевый.

Я помнила, как Селин ненавидела этот инструмент: каждое занятие было для нее настоящей пыткой. Но ее мать… кажется, она находила в