Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

— Сможешь заставить меня забыть, как ножницы кромсали мои волосы? Как золотые пряди падали мне на колени, а ты сидел на троне и смотрел на это представление? Как твои придворные потешались надо мной, а ты молчал? Как было холодно на улице… Как ледышка ударила в скулу — хруст, и потом онемение… Как камень врезался в висок, и часть черепа просто… отключилась? В тебя когда-нибудь бросали тухлыми яйцами? Ты слышал, как хрустит кость, когда в неё прилетает камень? А стражник позади толкает тебя вперёд, заставляя идти дальше, хотя ноги уже не слушаются? Как палач заносит топор, а ты смотришь на птиц и думаешь: «Вот сейчас я стану одной из них. И больше не будет больно»…

Я почувствовала, как тело дрожит — не от страха. От воспоминаний, которые лёд не смог удержать внутри. Они прорывались наружу, как вода сквозь трещины в плотине.

— Ну что? — прошептала я, и слёзы наконец потекли по щекам. Горячие. Солёные. Но лёд внутри не таял. Они просто стекали по коже, как дождь по стеклу. Но мне было не больно. Словно боли для меня больше не существовало. — Ты можешь навсегда стереть эти воспоминания? Сделать так, будто этого не было?

— Нет, — прошептал он. И в этом «нет» была целая вселенная боли. Больше, чем в любых криках.

— Тогда предлагаю другой вариант, — я зажмурилась, чувствуя, как слёзы превращаются в ледяные дорожки на щеках. — Ты изобретаешь магию времени. Возвращаешься в тот день. Слушаешь меня. Веришь мне. И тогда у нас снова всё хорошо. Ты можешь это сделать?

Тишина. Длинная. Тяжёлая. Гробовая.

Глава 29

— Нет… — выдохнул Иаред. И я почувствовала, как его руки дрогнули на моих плечах. Как пальцы впились глубже — не от злости. От отчаяния.

— Тогда о чём мы с тобой разговариваем? — прошептала я, делая шаг вперёд. Его руки соскользнули с меня — медленно, безвольно, как листья с дерева осенью. — Ты ничего не способен сделать, о великий и справедливый император. Ты можешь дать приказ. Наказать виновных. Восстановить мою честь. Но ты не можешь вернуть мне то, что я потеряла на площади.

Я повернулась к нему. Впервые за всё это время посмотрела ему в глаза.

— Да. Ты остановил казнь. В последний момент. Когда я уже простилась с жизнью… Но в этот момент во мне что-то сломалось… Я больше не чувствую боли… Я чувствую лёд. Я сама умоляла его сковать всё внутри, чтобы не чувствовать боль твоего предательства, не чувствовать боль от мысли, что я бессильна перед смертью, не чувствовать удара камней… Быть может, если бы ты остановил всё это раньше, я бы… не знаю… Я бы кричала на тебя, потому что мне было бы больно…

Иаред смотрел на меня пристально, а в его глазах столько боли.

— Я хотя бы попыталась тебя понять… Быть может, был бы шанс на прощение… Но сейчас моё сердце в корке льда. Я не знаю, как так получилось… Но я чувствую пустоту… В душе… Да, я плачу, но это… это скорее напряжение… Но не боль. Не обида. Не страх… Во мне больше ничего не осталось…

— Ты — стихийник. Маг. Невероятной силы, — послышался тихий голос. — Просто не знала об этом. И я не знал…

— Боль — это ещё жизнь, — прошептала я, глядя в лицо мужа, как его глаза наполняются слезами. — А лёд уже почти… почти смерть. Так вот. Внутри меня лёд.

И теперь я стояла перед ним — его жена. Его истинная. Его маленькая королева.

Я чувствовала жар его тела, чувствовала его прикосновение. Но сердце не чувствовало ничего. Лёд внутри был сильнее любви. И этот лёд не давал сердцу снова биться, как раньше. Биться для него. Ради него. В такт его сердцу.

И это была самая жестокая казнь из всех.

— Может, ты хочешь чего-то? — спросил он, и его взгляд скользнул по моим остриженным прядям, будто пытался найти в них остатки того золота, в которое зарывал лицо по ночам.

— Да, — произнесла я, глядя на пустое место на стене, где раньше висело зеркало. — Хочу, чтобы его вернули. Хочу посмотреть на себя… Полюбоваться новой собой. Прости, я ведь ещё не видела в отражении, как выглядит «прощённая жена императора Иареда». Я помню, какой была «любимая жена императора Иареда». Так вот — хочу сравнить. Хочу увидеть разницу между той, кого ты любил, и той, кого ты отдал на растерзание толпе.

Вместо ответа — тяжёлый выдох, от которого в воздухе повисла дрожь. Даже магические светильники в углах комнаты мигнули, будто почувствовали приближение бури.

— Посмотреть на свои роскошные волосы… — прошептала я, и в тот же миг почувствовала, как корка льда на сердце расширяется — не болью, а хрустом. Тонким, стеклянным хрустом замерзающей влаги в лёгких. Сердце молчало. Но в душе ядом стыла обида — та самая, что не успела превратиться в лёд, потому что была слишком свежей, слишком живой.

Иаред скрипнул зубами.

Глава 30

Император вдохнул так шумно, что в тишине комнаты этот вдох прозвучал почти криком — и под кожей его шеи мелькнула тень чешуи, тёмной, как грозовое небо. Дракон внутри пытался вырваться — не чтобы защитить, а чтобы уничтожить того, кто причинил мне боль. Но тот, кто причинил боль, был он сам. И чешуя медленно отступила.

— Нет, давай пока не будем, — произнёс он, и в голосе дрогнула сталь.

— Почему же? — спросила я, направляясь к двери. — Я могу пойти в коридор. Посмотреть там… Порадовать придворных! Они же любят сочинять сплетни! Вот теперь им будет что обсудить! Правда, чудесная мысль? Пусть обсуждают. Вот сплетен будет завтра! А глупый император Иаред им всем поверит! Он же уже один раз поверил? Вот и сейчас поверит…

— Пожалуйста! — поймал он меня возле двери. Его пальцы впились в моё запястье — горячие, дрожащие. Я почувствовала, как под его кожей пульсирует драконья кровь, жаждущая искупления. — Прошу тебя. Не надо… Не сейчас…

— А когда? — спросила я, глядя ему в глаза. В его серебристо-голубых зрачках, суженных до вертикальных щелей, я увидела отражение собственного