Между строк - Колин Гувер

– Твой брат – хороший мальчик, Уилл.

– Да, Джулия, спасибо, я и сам рад, что они подружились. Я не видел Колдера таким счастливым с тех пор… – Уилл умолкает, не закончив предложения. – Послушайте, Джулия, вы пойдете с этим разговором к директору школы? Безусловно, вы имеете на это полное право, я вас не разубеждаю, просто хочу морально подготовиться.

Мама испытующе глядит на меня, потом на него.

– А разве мне есть о чем говорить с директором школы? – спрашивает она.

– Нет, нет, конечно! Клянусь, – поспешно отвечаю я, надеясь поймать взгляд Уилла, чтобы он увидел, как мне совестно за это вторжение; увы, он молча закрывает за нами дверь.

Я моментально набрасываюсь на маму:

– За что ты так со мной?! – кричу я. – Слова мне сказать не дала! Я же хотела все объяснить!

Не дав ей возможности ответить, я убегаю в дом и запираюсь в своей комнате, где планирую отсидеться до ее ухода на работу.

– Лейкен, у нас есть «Кул эйд»?

На пороге дома стоит вывалявшийся в снегу Кел. Я привыкла к его странным затеям, поэтому вопросов не задаю – молча достаю из кухонного шкафчика упаковку растворимого концентрата для приготовления виноградного сока и протягиваю ему.

– Не, фиолетовый не пойдет. Надо красный.

Забираю у него фиолетовый пакетик и выдаю красный.

– Спасибо!

Закрыв за ним дверь, я вытираю пол у входа. Еще и девяти утра нет, а Кел и Колдер уже больше двух часов возятся на улице в снегу.

Я сажусь за стойку и допиваю кофе, разглядывая кучку вредных вкусностей. Есть их мне больше не хочется. Мама вернулась с работы около половины восьмого и сразу легла спать – я знаю, что проспит она примерно до обеда. Я все еще обижена и не имею ни малейшего желания обсуждать вчерашний разговор, так что у меня примерно пять часов до того момента, когда придется вновь запереться от нее в спальне. Хотя аппетита у меня нет, беру со стола шоколадку и диск с фильмом. Если кто-то способен отвлечь меня от мыслей об Уилле, так это Джонни Депп.

Примерно на середине фильма в дом влетает мокрый, облепленный снегом Кел, хватает меня за руку и тащит на улицу.

– Кел, хватит! – рычу я.

– Выйди на минутку, пожалуйста! Посмотри на нашего снеговика!

– Ладно. Погоди, дай хоть обуюсь.

Как только я натягиваю второй сапог, брат опять хватает меня за руку и вытаскивает на улицу. Прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца, отражающегося от снега, я послушно иду за ним.

– Он здесь, – слышу я голос Колдера, обращенный не ко мне, а к кому-то другому.

Поднимаю глаза и вижу, что тот тащит за собой старшего брата. Нас подводят к моему джипу и ставят рядышком, чтобы продемонстрировать труп.

Теперь ясно, для чего Келу понадобился красный «Кул эйд». Прямо у наших ног, под моим джипом, лежит мертвый снеговик. Глаза-крестики и рот выложены из прутиков, руки – две тонкие ветки. Одна сломана пополам и засунута под заднее колесо. Голова и шея посыпаны «Кул эйдом»: алый след ведет к луже «крови» в футе от снеговика.

– Его задавила машина! – серьезно объявляет Кел, и они с Колдером принимаются безудержно хихикать.

Мы с Уиллом переглядываемся, и он – впервые за неделю – улыбается.

– Ух ты, это надо сфоткать!

– Сбегаю за фотоаппаратом, – отвечаю я с улыбкой и иду в дом.

Получается, так мы и будем общаться? Украдкой, мельком, при свидетелях? Ни в коем случае не появляться вместе на публике? Вот тебе и «новый этап». Кошмар!

Когда я возвращаюсь с фотоаппаратом, мальчишки все еще любуются местом преступления, и я делаю пару снимков.

– А теперь давай задавим снеговика машиной Уилла! – предлагает Колдер, и они припускают через дорогу.

Мы с Уиллом напряженно разглядываем труп снеговика, не зная, что сказать. Уилл косится на свой дом и резвящихся во дворе мальчишек.

– Повезло им друг с другом, – тихо произносит он.

– Да уж…

Мы оба стоим и смотрим, как дети сгребают к машине снег для нового снеговика. Уилл делает глубокий вдох и, потянувшись, собирается уходить.

– Ладно, мне пора, счастливо!

– Уилл, погоди, – останавливаю его я; он замирает и молча оборачивается, спрятав руки в карманы.

– Прости за вчерашнее, – потупившись, говорю я. – За поведение моей мамы.

Прячу взгляд я по двум причинам: во‐первых, искрящийся солнечными бликами снег до сих пор слепит глаза, во‐вторых, мне просто больно на него смотреть.

– Все нормально, Лейкен.

Ну вот, приехали. Не хватало еще на «вы» перейти!

– Она просто пытается быть хорошей матерью, – говорит Уилл, потом добавляет еще тише: – Не злись на нее. Лучше радуйся, что она у тебя есть.

Он разворачивается и уходит домой. Меня охватывает чувство вины: у них с Колдером вообще нет родителей, а я жалуюсь на маму, которая как-то неправильно себя повела!.. Особенно мне совестно, что я так взъелась на мать, хотя вообще-то сама виновата: нельзя было тянуть с таким важным разговором. Уилл, как всегда, прав. Надо радоваться, что она у меня есть.

После обеда я слышу, как в маминой ванной включается душ, поэтому разогреваю ей приготовленную с вечера еду и завариваю чай. Поставив тарелку и чашку на ее место за стойкой, я сажусь рядом и жду. Наконец она выходит, видит накрытый стол и с улыбкой спрашивает:

– Ты пытаешься меня задобрить – или отравить?

– Попробуй и узнаешь.

С опаской покосившись на меня, она пробует еду, осторожно жует и, не свалившись замертво, продолжает есть.

– Извини, мам. Мне следовало сразу все рассказать. Просто я была не в себе.

Чтобы не видеть жалости в ее глазах, я отворачиваюсь и начинаю мыть посуду.

– Лейк, я знаю, как он тебе нравится, правда. Мне он тоже по душе. Но между вами ничего не может быть. Пообещай, что не наделаешь глупостей.

– Клянусь, мам. Он ясно дал понять, что не желает со мной общаться, поэтому повода для волнений у тебя нет.

– Надеюсь.

Мама возвращается к еде, а я – в гостиную, к любимому Джонни.

Глава 6

Сердце сжалось: ну вот, опять!

Сколько могу я изнемогать?

Чувства придут, когда их не ждут,

Подхватят и за собой унесут.

«Братья Эйвитт». «Живу любовью» [7]

Несколько недель пролетают незаметно: количество домашки растет, пропасть между мной и Уиллом тоже. Со дня убийства снеговика мы ни разу не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Он сторонится меня, как чумы.

Не скажу, что за это время я успела полюбить Мичиган. Возможно, случившееся между мной