Между строк - Колин Гувер

– Ага. Тогда до завтра! – прощается Ник.

Когда я захожу домой, Колдер и Кел уже сидят за барной стойкой и делают уроки.

– Колдер, ты теперь живешь с нами?

Он поднимает на меня большие зеленые глаза – точь-в-точь как у Уилла.

– Могу пойти домой, если нужно.

– Да нет. Я шучу. Когда ты здесь, этот хвостик хоть ненадолго от меня отстает, – говорю я, ласково обнимая Кела за плечи, и иду к холодильнику за соком.

– А этот Ник – твой парень, да? Я думал, ты с моим братом встречаешься.

Наблюдение Колдера настолько застает меня врасплох, что я давлюсь соком.

– Нет! Ни с кем я не встречаюсь. А с твоим братом мы просто друзья, Колдер.

– Ну-ну! – Кел хитро переглядывается с другом. – А я видел, как вы с Уиллом целовались в тот вечер! У меня окно выходит на дорогу.

Сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я подхожу к стойке и, опершись на нее обеими руками, грозно говорю:

– Кел, не смей никому об этом рассказывать, понял?

Он широко распахивает глаза, и они с Колдером испуганно отстраняются, когда я подаюсь к ним.

– Я серьезно. Тебе померещилось, ясно? У Уилла могут быть большие неприятности, если ты станешь об этом трепаться.

Оба принимаются кивать. Я отстаю от них и иду к себе. Отыскав в рюкзаке тетрадь, бросаю ее на покрывало, чтобы приняться за уроки. Увы, ничего не выходит. Мысли путаются. Не дай бог кто-то узнает о нас с Уиллом! Как бы тяжко мне ни далось расставание, будет гораздо хуже, если Уилл потеряет работу. Она ему нужна. Когда погибли его родители, он был всего на год старше меня – и в таком юном возрасте фактически стал отцом-одиночкой. Какое я имею право что-то ему высказывать? Да, мне больно, что мы не можем быть вместе, но моя боль – пустяк в сравнении с тем, что испытывает сейчас Уилл. С каждым днем я все больше ощущаю себя его ученицей, а не сверстницей.

Ладно, пора браться за стихотворение, решаю я, надо хоть пару строк написать. К сожалению, когда спустя полчаса в комнату заходит мама, я по-прежнему пялюсь на чистый тетрадный лист.

– Где твой джип?

– Ой, забыла сказать. Он не заводится – похоже, с генератором какая-то беда. Я оставила его на школьной парковке.

– Как можно было о таком забыть?! – сердито вопрошает мама.

– Прости! Ты спала, когда я вернулась домой. Ты болеешь, вот я и не стала тебя будить.

Она вздыхает и садится на мою кровать.

– Не знаю, когда смогу сдать твою машину в ремонт. Следующие несколько дней я работаю. Может она пока постоять у школы?

– Завтра спрошу. Вряд ли кто-то вообще ее заметит.

– Хорошо. Ладно, мне пора на работу.

Мама встает и собирается уходить.

– Погоди, у тебя же еще несколько часов до начала смены.

– Хочу сперва уладить кое-какие дела, – поспешно отвечает она и уходит, оставляя меня гадать, что это за дела такие.

Я сушу волосы феном, когда раздается звонок в дверь. Выключаю фен, прислушиваюсь: звонят опять.

– Кел, открой! – кричу я из ванной, поспешно надевая штаны.

Стянув мокрые волосы резинкой в пучок, я надеваю майку. Снова звонок.

Подбегаю к двери и заглядываю в глазок: на крыльце, скрестив руки на груди и уставившись в пол, стоит Уилл. Сердце невольно замирает в груди, и я кошусь на себя в зеркало у входа: ну да, выгляжу так, будто только что вышла из душа. Хорошо не в тапочках Кела с Дартом Вейдером… Хотя кому какое дело?

Открываю дверь и жестом приглашаю Уилла войти. Он шагает через порог, чтобы я могла прикрыть за ним дверь, но дальше не проходит.

– Я за Колдером. Ему пора мыться.

Руки по-прежнему скрещены на груди, речь отрывистая – ну, ясно. Дает понять, что больше откровенничать со мной не собирается. Я прошу его подождать минутку и иду искать Колдера. Заглядываю в комнату Кела, в мамину и даже в свою – детей нигде нет.

– Они не у нас, Уилл, – растерянно говорю я, возвращаясь в гостиную.

– И не у нас. Где же тогда?

Он проходит в коридор и тоже заглядывает в комнаты, окликая детей по именам. Я открываю дверь на задний двор, включаю там свет и быстро осматриваюсь.

– На заднем дворе нет!

– Пойду еще раз поищу у нас, – бросает Уилл на бегу.

Он переходит дорогу, я – за ним. На улице уже темно и очень холодно, не то что днем. Меня охватывает тревога. В такой поздний час Кел и Колдер обычно не гуляют. Раз дома их нет, где же они могут быть?

Уилл подбегает к своей двери. Мне неловко ходить за ним по дому, ведь дальше гостиной я еще ни разу не бывала, поэтому я останавливаюсь в дверях.

– Здесь их нет, – объявляет Уилл, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Я невольно охаю и прикрываю рот ладонью, когда до меня доходит вся серьезность положения. Заметив страх в моих глазах, Уилл приобнимает меня за плечи.

– Мы их найдем. Они просто где-то заигрались. – Он тут же отпускает меня и выбегает на улицу. – Проверь на заднем дворе, встретимся на подъездной дорожке.

Мы обходим дом, зовя детей по именам; я уже вовсю паникую. Помню, как однажды сидела с четырехлетним Келом, и он куда-то пропал. За двадцать минут я несколько раз обыскала все комнаты, потом не выдержала и позвонила маме. Она сразу вызвала полицию. Те прибыли в считаные минуты и первым делом принялись обыскивать дом. Когда приехала мама, у нее в глазах стоял такой ужас, что я разрыдалась – и она тоже. Через пятнадцать минут один из полицейских обнаружил Кела в шкафу: он мирно спал на стопке полотенец. Спрятался от меня и случайно заснул.

Господи, вот бы и сейчас все закончилось так же благополучно! Я обхожу задний двор, но там никого нет. Обогнув дом, вижу на подъездной дорожке Уилла: он стоит и смотрит в окно машины. Завидев меня, он подносит указательный палец к губам. Я тоже заглядываю на заднее сиденье и вижу спящих на полу Кела и Колдера.

Облегченно выдыхаю.

Мы оба стоим и с умилением смотрим на своих младших. Уилл приобнимает меня за плечо и тут же отпускает – просто радуется, что наши братья целы, не более того.

– Так, постой, не буди их. Хочу тебе кое-что отдать.

Он направляется к дому, и я иду следом за ним.

Сердце колотится, когда я вхожу на кухню: не пойму, то ли от волнения за детей, то ли